Страница 26 из 75
Глава 18.
Ближе к вечеру небо над городом стало каким-то подозрительным - серым, плотным, с тяжелыми низкими тучами, которые медленно ползли со стороны гор и явно никуда не торопились. Я постояла на пороге имения, прикинула расстояние до почты, до маминого дома и решила, что успею, если буду быстро шевелить ногами. Накинула плащ - и вперед!
Спускалась с холма медленно, дорожка была чуть размытой и влажноватой. Не хотелось поскользнуться и возвращаться назад, чтобы переодеть запачканное платье. Да и мысли в голове бегали аллюром, что не способствовало быстрой ходьбе.
Завтра последний день в библиотеке рядом с лордом Корвэном, который умудряется одновременно смотреть на меня так, словно я представляю для него личную угрозу королевского масштаба, и делать вид, что вообще не замечает моего присутствия. Талант, ничего не скажешь.
Значит, завтра надо... А что надо? Честно говоря, моя фантазия в этом месте дала сбой.
Мимо прошла старуха Борк - маленькая, иссохшая, в неизменном черном платке, повязанном низко, почти на брови, с корзинкой на сгибе темной морщинистой руки. Я автоматически улыбнулась и поздоровалась, мы знакомы сто лет, она меня еще подростком помнит.
Удивительно, но старуха Борк прошла мимо. Молча. Даже не повернула головы, смотрела прямо перед собой с таким видом, словно я была частью забора. Пожала плечами. Может, не заметила? Зрение у нее, говорят, уже не то. Да и слух, кажется, тоже.
Итак... что же мне завтра нужно сделать, чтобы лорд...
- Эй, ты!
Вообще не знаю, зачем я обернулась. Двое подростков лет четырнадцати - один рыжий, другой вихрастый, оба с тем особым видом, который бывает у мальчишек, когда они только что узнали новое нехорошее слово и ищут, на ком его испробовать, сидели на заборе и смотрели на меня. Рыжий что-то выкрикнул - не очень громко, но достаточно, чтобы я расслышала, пусть и не каждое слово.
Похабщина была незатейливой, зато творческой. Даже с рифмой. Посмотрела на них секунду. Потом отвернулась и пошла дальше. Глупые мальчишки, которым скучно.
И так. Завтра. Может, принести что-нибудь? Угощение, сделать так, чтобы разговор вышел за пределы цифр и документов? Или...
Кондитерская госпожи Коллет располагалась на главной улице - маленькая, уютная, с большой витриной, за которой всегда красовались пирожные, сливочные корзинки с ягодами, трубочки с кремом и прочие вещи, от которых у нормального человека немедленно поднималось настроение и растет живот. Запах из лавки шел такой восхитительно ванильный, маслянистый, сладкий, что замедляли шаг даже самые занятые горожане.
Я толкнула дверь и вошла.
- Добрый вечер, госпожа Коллет, - поздоровалась с улыбкой.
Госпожа Коллет - пухлая, розовощекая женщина лет сорока пяти, с вечно запачканным мукой фартуком и обычно добродушным круглым лицом, стояла за прилавком и раскладывала что-то по коробкам. При виде меня ее лицо изменилось. Вот только что была подошедшая дрожжевая булочка, а потом р-р-раз – и тесто опало. Щеки провисли, уголки губ опустились, брови навалились на глаза. Однако... интересная метаморфоза.
- Добрый, - ответила она коротко.
Я не придала значения ее неразговорчивости. Может, устала. День был длинный.
- Мне бы сливочных корзинок с ягодами, - сказала я, кивнув на витрину, где красовались именно они - румяные, золотистые, с блестящими ягодами наверху. - Штук шесть, пожалуйста. Хочу побаловать маму и сестер.
- Куплены, - кратко ответила госпожа Коллет.
Я моргнула. Ослышалась, видимо...
- Простите?
- Куплены, говорю. Все, что есть.
- Но... они на витрине.
- Просто не успела еще убрать.
И госпожа Коллет зашла за витрину, взяла поднос с корзинками, весь поднос, все шесть штук, и унесла куда-то в темную глубину лавки. Только ягодный блеск мелькнул и пропал. Я проводила поднос взглядом. Даже немного расстроилась, если честно. Сестрички так давно на них облизывались, я мечтала, что принесу пирожные, открою... увижу, как у моих родных засияют глаза и засветятся улыбки. И тут на тебе... невезуха.
- Хорошо, - сказала, чуть сбившись. - Тогда трубочки со сгущенным молоком. Вон те.
- Тоже куплены.
- Они только что...
- Куплены, - повторила госпожа Коллет тем же ровным голосом. Без злости, без раздражения, вообще без каких либо эмоций.
Я посмотрела на витрину. Полную. Совершенно явно нераспроданную витрину с пирожными, корзинками, трубочками, эклерами и еще бог знает чем.
- А что-нибудь не куплено? - спросила на всякий случай.
- Я закрываюсь.
- Еще и пяти часов вечера нет.
- И что? – Хозяйка кондитерской лавки уставилась на меня с тем особым выражением, которое означает "разговор окончен, дверь вон там". - Кто сказал, что я не могу закрыться, когда хочу?
Я открыла рот. И закрыла.
Несколько секунд просто стояла и смотрела на госпожу Коллет - на её поджатые губы, на демонстративно опущенный взгляд, на руки, которые снова занялись коробками так, словно меня здесь нет.
- Всего доброго, госпожа Коллет, - сказала наконец.
Та не ответила. Я вышла, старательно делая вид, что все в порядке. За спиной с грохотом захлопнулась дверь.
Остановилась на тротуаре посреди главной улицы. Над городом ползли темные тучи, в воздухе пахло дождем. Несколько прохожих прошли мимо - никто не поздоровался, хотя лица были знакомые. Соседка Петракис перешла на другую сторону улицы, едва завидела меня. Жена аптекаря, та самая, с которой мы всегда болтали на рынке, вдруг обнаружила что-то невероятно интересное в витрине сапожника и уткнулась в нее носом.
Старуха Борк. Мальчишки с забора. Госпожа Коллет с ее внезапно купленными корзинками. Соседка Петракис. Жена аптекаря.
Я медленно поправила сумочку на плече. Что-то происходило. Что-то, чего я пока не понимала, или понимала, но не хотела принимать на свой счет. Потому что если я права, то это было неприятно. Очень-очень неприятно. И абсолютно несправедливо.
Городок маленький. Слухи разлетаются быстро. А я уже почти две недели живу в имении холостого лорда с сомнительной репутацией. И вроде как работаю экономкой, но... Видимо, этого поганого НО хватило местным жителям, чтобы счесть меня, выросшую у них на глазах, недостойной нормального общения. То есть, когда они все толпятся возле кузни в попытках впихнуть свое декольте под нос хозяину имения – это нормально. А когда я работаю у лорда – то непорядок? Двуличные, мелкие людишки!