Страница 8 из 16
Глава 7
Полина
Первые несколько недель были самыми трудными для меня в моральном плане, хотя мне казалось, что я смогу заглушить все чувства и боль и заставить себя двигаться дальше, если не ради себя, то ради моих детей.
Хотелось вернуть в свою жизнь стабильность и быть уверенной в завтрашнем дне. А главное, ни от кого не зависеть.
Мне нельзя было расслабляться, нельзя было давать слабину и показывать свои слабости. Надо было загрузить себя по полной, чтобы у меня не было ни времени, ни сил на грусть, чтобы остатки глупой любви к Андрею не съедали меня живьем и не терзали мое сердце.
И когда я нашла работу в автосалоне в качестве оператора колл-центра, где и зарплата была отличной, и график довольно гибкий по времени, еще и офис располагался не так далеко от детского садика Вити, я сразу же написала заявление на увольнение, не предвидя никаких проблем.
Вроде бы я была не из тех сотрудников, которых можно назвать незаменимыми, и таких, как я, в нашем отделе было еще восемь человек, но Давид Михайлович почему-то отреагировал крайне резко, словно я осмелилась попросить у него дать мне в долг крупную сумму денег.
— Полина Егоровна, это такая шутка?
— А разве подобным принято шутить? Я хочу уволиться по собственному желанию и имею на это полное право.
— Так не пойдет! Я тебя не отпускаю.
— Давид Михайлович, при всем моем уважении, но вы не можете меня не отпустить. Я не подписывала с компанией никаких контрактов, так что я могу уволиться в любое время. И это время как раз пришло.
Сняв очки и потерев пальцами переносицу, начальник с шумом втянул в себя воздух, старательно показывая мне, как же сильно он зол. И выдержав небольшую паузу, словно специально желая, чтобы я понервничала, осуждающе, с претензией произнес:
— Полина Егоровна, у нас конец квартала, у нас работы непочатый край, а вы хотите уйти от нас? Разве это по-человечески? Где мне сейчас искать вам замену? Вы просто берете и подставляете как меня, так и весь свой коллектив. Поймите, так не делается.
— Если честно, то я не понимаю, почему вы сейчас пытаетесь вызвать во мне чувство вины. Я не обязана думать о конце квартала, работе и новом сотруднике. Все, что я хочу, так это уволиться.
— Так, Полина Егоровна, я не буду подписывать вашу писульку! У нас в конце месяца будет проверка! Потом еще и из налоговой нагрянут, чтобы перерыть нам тут всю финансовую документацию. Кузнецова вон вышла даже с температурой, чтобы не подводить команду, а вы собираетесь уйти? Кто так поступает? Мы, значит, взяли вас на работу, вошли в ваше положение, когда вы ушли в декрет, хотя могли найти вам замену, вы больше двух лет спокойненько просидели дома, получая декретные, а сейчас все, решили уволиться? Хитро вы это придумали, очень хитро.
— Давид Михайлович, вы же понимаете, что если вы не подпишите мое заявление, то мне придется обратиться с этой просьбой к нашему директору. А может даже я пошлю запрос в трудовую инспекцию. Потому что, если вы забыли, я свободный человек. И ваше «я не буду подписывать» незаконно.
— Вот так и иди человеку навстречу. От вас, женщин, одни проблемы. То у вас декреты, то у детей сопли, то еще какая-то ерунда. Никто не хочет работать! Так вы еще и бежите при первой удобной возможности! А мне потом отчитываться перед директором за нехватку рабочих кадров.
— Вы подпишите мое заявление или нет?
Начиная терять терпение, я попыталась хотя бы внешне сохранить спокойствие, чтобы Давид Михайлович не разошелся. И, как по мне, это был очень странный способ удержать сотрудника.
Мне казалось, что в таких случаях хотя бы пытаются узнать причину увольнения, а то и предлагают поднять зарплату или какие-то другие приятные бонусы. Но никак не ворчат на тему твоей неблагодарности, пытаясь пристыдить тем, что начальнику теперь придется искать мне замену, и это в конце квартала.
Ничего мне не ответив, Давид Михайлович поставил на документе свою размашистую подпись, посмотрев на меня с таким недовольством и злостью, что я поспешно покинула его кабинет.
И хотя я опасалась, что начальник в отместку сделает мои две последние недели невыносимыми, попробовав завалить заданиями, но все обошлось. Давид Михайлович решил наказать меня другим способом — он делал вид, что он меня не замечает, игнорируя на собраниях, не отвечая на мои сообщения в деловом чате и даже не здороваясь.
Это было глупо, по-детски, но зато меня это более чем устраивало. Жаль только, что он не стал держать в секрете новость о моем увольнении и вскоре весь отдел знал, что я вот-вот уйду от них. А это породило много ненужных и неприятных вопросов, зародившихся из любопытства.
Часть коллег, с которыми я была не очень дружна, сразу же воспылали ко мне интересом, будто мы с ними были подругами, ожидая от меня откровенности, чтобы потом на обеденном перерыве посплетничать о моей жизни.
Но, сохраняя вежливость и скрытность, я кратко и размыто отвечала на все вопросы, с нетерпением дожидаясь, когда две недели подойдут к концу, я получу расчет за отработанные дни и со спокойной совестью приступлю к новой работе.
И вот вроде бы все было хорошо, я за это время подготовила документы на развод, внесла в список все ценные вещи и крупные покупки, которые были приобретены в браке, включая накопленные сбережения, подсчитала примерную сумму алиментов, которую буду получать от Андрея, когда заберу детей себе, но Давид Михайлович решил сделать мне напоследок «подарок».
Прошло десять дней с момента моего увольнения, я уже стажировалась в автосалоне, заучивая скрипты для общения с клиентами, а зарплата все не приходила и не приходила.
Еще и бывший начальник не отвечал на мои звонки, как и главный бухгалтер. Обо мне словно все забыли. Точнее, о моих деньгах, которые мне так и не выплатили.
Как итог, мне пришлось несколько раз возвращаться в бывший офис и разбираться с Давидом Михайловичем напрямую, который до победного кормил меня обещаниями, потом отправил смехотворно маленькую сумму, якобы вычтя часть денег за придуманные нарушения, которых за мной, естественно, не числилось.
Наверное, этот мерзкий старик надеялся, что я в конечном итоге устану и отстану от него, я же никогда не была пробивной и наглой личностью, которая могла за себя постоять. Но когда я наконец-то застала генерального директора, к которому меня не пускали, подловив мужчину у входа, начав разговор с фразы «В понедельник я обращусь в трудовую инспекцию», мне уже через час перевели нужную сумму денег.