Снег на песке

Глава 12

— Попроси Мустафу подобрать тебе какие-нибудь тряпки, — сказал Амрен. — А пока можешь походить в моих. Дарю.

«Какая у него красивая улыбка», — невольно подумалось Бьянке.

— Спасибо.

— Спускайся завтракать, воришка, и радуйся, что я не приказал отрубить тебе руку.

Он развернулся и направился к лестнице.

— Это было бы весьма прискорбно, — пробормотала она, пожирая глазами его влажную после купания спину.

Бьянка сняла с головы полотенце и намотала в виде чалмы одно из своих покрывал. Выглядело довольно нелепо, но обрезать волосы ей пока не хотелось. Подкатив рукава туники, Бьянка не удержалась, и понюхала воротник. Как же его рубаха вкусно пахнет!..

В голове мелькнуло воспоминание об исходе вчерашнего поединка, когда она лежала на песке, распростертая под Амреном.. По телу пробежала легкая дрожь. Бьянка резко мотнула головой, отгоняя наваждение. Что за глупости! Нужно быть начеку, а не распускать нюни, как сопливая девчонка. Она вступила в банду для того, чтобы спасти Мию, а не засматриваться на главаря.

Бьянка вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. Сначала она забрала из предбанника свои сапоги, которые в спешке бросила там, спасаясь от погони. Нужно попросить у Мустафы пару домашних туфель подходящего размера или купить их себе на рынке, если появятся деньги. Интересно, здесь платят какое-нибудь жалование?

Бьянка подошла к столовой и в нерешительности остановилась перед дверью, из-за которой доносились оживленные мужские голоса. Сегодня она насмотрелась на стольких мужиков, что до конца жизни хватит. Может, именно поэтому она больше не испытывала перед ними особого страха? Конечно, она все еще немного побаивалась, но это было волнение новичка перед малознакомыми людьми, а не трепет жертвы перед насильниками. Или это потому что она в мужской одежде? Перевоплотившись в Бена, она как будто перестала быть Бьянкой, словно то, что случилось на корабле, произошло не с ней, а с кем-то другим.

Толкнув дверь, она вошла внутрь. Наемники сидели на коврах вокруг низких столиков группами по трое-четверо человек. Голоса смолкли, все обернулись. Бьянка стушевалась, но уже в следующий момент присутствующие потеряли к ней всякий интерес и снова принялись за еду.

— Бен! — раздался голос Амрена. — Иди к нам!

Овальный столик, за которым он сидел вместе с Ибрагимом и Джамилем, напоминал поднос на фигурных ножках. Бьянка опустилась на подушки. Появился Мустафа и поставил перед ней глубокую миску прозрачной жидкости. Что это? Бульон? Бьянка зачерпнула ложку и поднесла ее ко рту.

Наемники покатились со смеху.

— Это вода для мытья рук, — ухмыльнулся Амрен. — Неужели в Хейдероне все такие дикари?

— Пфф. Сами вы дикари, — фыркнула Бьянка, покраснев от смущения.

Следом появилось огромное блюдо тушеного мяса со свежими овощами. В качестве гарнира выступала рассыпчатая каша из мелкого желтого зерна. Бьянка никогда раньше такой не пробовала, но пахло весьма аппетитно.

— Кускус, — пояснил Мустафа, в ответ на ее вопросительный взгляд.

Амрен пробормотал короткую молитву, и все принялись за еду. Каша оказалась очень вкусной. Когда она исчезла в ненасытных животах, Мустафа подал нарезанную на дольки ароматную дыню, а затем настал черед кофе.

Бьянка пробовала этот экзотический напиток при дворе дядюшки князя, но там его подавали в больших кружках и разбавляли молоком. А сейчас перед ней поставили крохотную фарфоровую чашечку, стакан воды и блюдце с разноцветными кубиками лукума.

«Почему так мало кофе?» — удивилась Бьянка, с наслаждением вдыхая его густой крепкий аромат.

Она поднесла чашку ко рту и выпила ее до дна. В следующую секунду глаза чуть не вылезли из орбит: кофе был обжигающе горячим, а в рот набилась гуща, не успевшая осесть на дно.

— Поспешишь — Бурхана насмешишь, — глубокомысленно заявил Джамиль, и все загоготали.

Бьянка схватила воду и залпом опустошила стакан. Сердце бешено застучало, грохотом отдаваясь в ушах: кофе оказался чертовски крепким.

— Сперва нужно было дождаться, пока осядет гуща, и пить маленькими глотками, — вдоволь насмеявшись, сказал Ибрагим.

Вот гад! А раньше не мог предупредить?

— Расскажи Бену, что ты узнал о его сестре, — велел Амрен, поднося чашку к губам.

Бьянка вопросительно уставилась на Ибрагима. Тот отхлебнул кофе, запил его водой и ответил:

— Пока немного. Позавчера всех рабов распродали на аукционе и увели к новым хозяевам. Твоей сестры в доме Хасана больше нет.

У Бьянки упало сердце.

— А где она?

— Не знаю. Мой человек не смог просмотреть его записи.

— И что же теперь делать? — Бьянка с надеждой взглянула на Амрена.

— Ты можешь найти другого информатора? — спросил тот у Ибрагима.

— Я пытался, но, похоже, Хасан сам ведет учетные книги и никого к ним не подпускает.

— А если заплатить самому Хасану?

— Это не сработает, атаман. Если бы он продавал сведения, то и дня не продержался бы в своем деле. Его покупатели — очень богатые люди, им не нужны неприятности.

— Ясно.

— И что нам делать? — заволновалась Бьянка.

— Найдем другой способ, — успокоил ее Амрен и вновь повернулся к Ибрагиму. — Пусть твой человек нарисует план дома и соберет информацию об охране.

— Ты же не собираешься туда залезть? — вмешался Джамиль.

— Собираюсь.

— О, Бурхан всемогущий! Амрен, ты же знаешь, кто такой Хасан и сколько неприятностей он может нам доставить, — запричитал Джамиль, нервно теребя козлиную бородку. — Подумай, стоит ли совать руку в корзину со змеями?

— И правда, — поддакнул Ибрагим. — Хасан — могущественный человек. И если он узнает, что мы проникли в его дом..

— Выполняй приказ, — отрезал Амрен.

— Слушаюсь, атаман, — вздохнул Ибрагим.

* * *

После завтрака Бьянка решила прогуляться по саду. Солнце уже припекало, но в тени раскидистого дерева было свежо и прохладно. Она уселась на длинную деревянную скамью, откинулась на подушки и прикрыла глаза, подставляя лицо долетающим от фонтана крохотным водяным брызгам.

Итак, Амрен ей поможет спасти Мию. Он не солгал. Неизвестно, какие услуги он потребует взамен, и чем вообще занимаются «Кривые мечи», но об этом она подумает позже. Главное, что у нее появилась надежда. Она заварила всю эту кашу, поддавшись на уговоры сестры сбежать из дворца, значит, ей и расхлебывать. У нее просто нет другого выхода — она не может вернуться в родительский дом одна. Отец учил ее всегда отвечать за свои поступки, и она не имеет права подвести его.