Страница 7 из 66
— Нет, не в смысле поведения. В смысле… ну, не знаю. Как он смотрит. Как двигается. Как будто он не совсем человек.
Алина подавилась чаем.
— Ты серьёзно? Думаешь, он инопланетянин?
— Не инопланетянин. Но что-то в нём есть. — Я покрутила кружку в руках. — И откуда он знает, что я рисую? Он сказал про «ночных хищников». Откуда? Он не мог видеть мои вступительные работы, если только не сидел в приёмной комиссии. А он ведь биолог.
— Может, он интересуется искусством. Или ему кто-то рассказал. Или он просто тебя пробил по базе, ты же поступала с этим рисунком, он в твоём личном деле.
— А про стену? — вырвалось у меня.
— Какую стену?
Я замерла. Чуть не проговорилась.
— Не важно. Забудь.
— Вика, ты меня пугаешь. — Алина отодвинула пирожок и взяла меня за руку. — Если этот козёл тебя домогается или угрожает, скажи прямо. Мы пойдём к декану. У моего отца есть знакомый адвокат.
— Нет, не домогается. — Я убрала руку. — Он просто… он чересчур много обо мне знает. Как будто следит.
— Так может, он следит? — Алина понизила голос. — Может, у него на тебя глаз положен? Ты красивая, умная, талантливая. Мужики любят таких.
— Алин, он мой преподаватель. И он терпеть меня не может. Это взаимно.
— Ага, — подруга хитро прищурилась. — «Терпеть не может». Это всегда так начинается.
— Что начинается?
— Любовь.
Я чуть не поперхнулась чаем.
— Какая любовь? Ты с ума сошла? Я его ненавижу. Он унизил меня при всех. Он…
— Он единственный, кто тебя раскусил, — перебила Алина. — И это тебя бесит больше всего. Потому что ты привыкла, что все вокруг тебя не видят. А он увидел. И ты в шоке.
Я открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Потому что в её словах была правда. Та самая, которую я не хотела признавать.
Вадим Фролов меня раскусил. Не как студентку — как личность. Он залез в мою голову, вытащил наружу самые тёмные тайны и швырнул их мне в лицо. И я не знала, что с этим делать.
Ненавидеть его было проще всего.
Но ненависть — это тоже страсть. И она жгла меня изнутри, как огонь.
Вечером я сидела в общежитии, уткнувшись в ноутбук. Нужно было писать эссе про иррациональный страх, но слова не складывались. Я смотрела на пустой лист Word и вспоминала его голос: «Вы боитесь, что ваше тело перестанет вас слушаться».
Может, он прав. Может, я действительно боюсь не пауков, не темноты, не лжи. А того, что во мне живёт что-то дикое. Что-то, что просыпается по ночам и скребёт стены.
Я посмотрела на свои руки. Обычные руки. Длинные пальцы, короткие ногти, несколько царапин на тыльной стороне — кошка соседки по комнате иногда играет слишком грубо. Ничего необычного.
Но если сжать их в кулак, если сильно напрячь… подушечки пальцев становятся твёрдыми. Почти твёрдыми, как будто под кожей есть что-то ещё.
— Глупости, — сказала я вслух и захлопнула ноутбук.
Лучше пойду спать. Завтра новый день. И послезавтра — та самая консультация.
Я посмотрела в окно. Луна висела низко, жёлтая, огромная, похожая на глаз хищника. С её поверхности на меня смотрела тьма.
— Не подходи ко мне, — прошептала я, передразнивая Вадима.
А потом легла и долго не могла уснуть, прислушиваясь к собственному дыханию.
Боялась ли я, что мои руки начнут скрести стену?
Да.
Боялась ли я, что засну и проснусь другой?
Да.
Боялась ли я консультации в среду?
Да.
Но больше всего я боялась, что Алина права. Что ненависть к Вадиму Фролову — это просто маска для того, что я не хочу себе признавать.
Он не просто преподаватель. Он — зеркало, в котором я вижу своё истинное лицо. И мне оно не нравится.
Но и отвести взгляд я не могу.