Волчья ягода

Глава 17

После спасения Алины и демонстрации силы я наивно полагала, что самое страшное позади. Мы с Вадимом стали ближе, чем когда-либо. Он произнёс слово «любовь», и оно повисло в воздухе, как обещание. Я была готова к битве с «Охотничьим кругом», к боли, к крови — к чему угодно, только не к удару со стороны тех, кого Вадим считал своими.

Всё рухнуло в понедельник утром.

Мы пили кофе на кухне его апартаментов. Алина ещё спала на диване, укрывшись пледом. За окном моросил дождь, небо было серым, как свинец. Вадим листал новости на телефоне, я смотрела на него, любуясь тем, как свет падает на его лицо.

— У тебя сегодня лекция? — спросила я.

— Да. В десять. А у тебя?

— Рисунок. Но я, наверное, пропущу. Не хочу оставлять Алину одну.

— Оставайся. Я вернусь к обеду.

Он допил кофе, поцеловал меня в макушку и вышел.

Я осталась одна, наслаждаясь тишиной. Внутренний зверь дремал, не тревожа. Браслет-амулет, подаренный Вадимом, приятно грел запястье.

Через час пришло сообщение от Вадима. Всего одно слово: «Приезжай».

Что-то в его голосе — даже в тексте — заставило меня похолодеть. Я накинула куртку, написала Алине: «Я ушла, скоро вернусь», и выбежала.

Вадим ждал меня в кабинете 403. Он сидел за столом, положив голову на сложенные руки. Когда я вошла, он не поднялся.

— Что случилось? — спросила я, закрывая дверь.

— Они знают, — глухо сказал он.

— Кто? О чём?

— Стая. Моя стая. — Он поднял голову. Его глаза были красными — не от золота, от слёз. — Кто-то сообщил, что я сплю со студенткой. Что я нарушил кодекс хранителя.

— Но мы… мы же не спали в том смысле…

— Неважно. Они считают, что наши отношения мешают моей работе. Что я не могу объективно защищать магических студентов, если привязан к человеку.

— Но я не человек. Я перевёртыш.

— Для них это не имеет значения. Ты — не оборотень. А значит, чужая.

У меня похолодело внутри.

— И что они хотят?

— Ультиматум. — Он встал, прошёлся по кабинету. — Либо я отказываюсь от тебя. Публично. Подписываю обязательство не приближаться и не поддерживать отношения. Либо меня лишают титула хранителя. Изгоняют из стаи.

— Изгоняют? — Я не верила своим ушам. — За то, что ты любишь?

— За то, что я нарушил правила. — Он горько усмехнулся. — Для них это предательство.

— Но ты не предавал! Ты защищал меня, спасал, рисковал жизнью!

— Им всё равно.

Он остановился, посмотрел на меня.

— Я не знаю, что делать, Виктория. Я не могу отказаться от тебя. Но и титул хранителя — это не просто звание. Это моя работа, моя защита, моя возможность помогать другим. Если меня изгонят, я потеряю всё. И не смогу защищать даже тебя.

Я подошла к нему, взяла за руку.

— А если мы уйдём вместе? Станем изгоями. Я, ты, Алина. Уедем в другой город, в другую страну. Начнём новую жизнь.

— Ты готова бросить университет?

— Да.

— Родителей?

— Я им объясню.

— Алину?

— Она поедет с нами.

Он покачал головой.

— Ты не понимаешь. Изгой — это не просто человек без стаи. Это человек, на которого могут охотиться. У нас нет защиты, нет прав. Если «Охотничий круг» найдёт нас, мы не сможем обратиться за помощью.

— Но у нас есть Руслан. Его люди.

— Руслан — изгнанник. Он не сможет защитить нас всех.

— Тогда что ты предлагаешь? Отказаться от меня?

Он молчал.

— Вадим, — мой голос дрогнул. — Ты не можешь серьёзно об этом думать.

— Я думаю о твоей безопасности.

— А я думаю о нас! — Я повысила голос. — Мы только начали быть счастливыми. Только сказали друг другу «люблю». И теперь ты хочешь это отнять?

— Не хочу. — Он обнял меня. — Но я не вижу выхода.

Мы стояли так долго. Я чувствовала, как бьётся его сердце — часто, тревожно.

— Есть выход, — сказала я. — Мы инсценируем разрыв.

Он отстранился.

— Что?

— Притворимся, что расстались. На публике. Ты подпишешь их бумаги, откажешься от меня. А тайно мы будем встречаться.

— Виктория, это опасно. Если узнают…

— Не узнают. Мы будем осторожны.

— Ты готова жить во лжи?

— Я готова жить с тобой.

Он долго смотрел на меня. Потом снова обнял.

— Ты сумасшедшая, — прошептал он.

— Я знаю.

Мы решили действовать сразу.

Вадим связался со старейшиной стаи и сообщил, что согласен на их условия. Он подпишет отказ от отношений, публично заявит о разрыве, вернётся к исполнению обязанностей хранителя. Взамен они оставят ему титул.

— Когда? — спросила я.

— Завтра. В полдень. Собрание стаи.

— Я буду там?

— Нет. Ты не должна появляться.

— Я хочу быть рядом.

— Это опасно. Тебя могут узнать.

— Я приду в маскировке. Сменю причёску, надену тёмные очки.

— Виктория…

— Я хочу видеть, как ты отрекаешься от меня. Чтобы знать, что это игра.

Он вздохнул.

— Хорошо. Но если что-то пойдёт не так — уходи. Не вмешивайся.

— Договорились.

Собрание проходило в загородном доме Северных — том самом, где была вечеринка. Я приехала рано, спряталась в тени деревьев. На мне был чёрный парик, тёмные очки, неприметная одежда. Я надеялась, что меня не узнают.

В зал я проскользнула, когда началось собрание. Старейшины — пятеро мужчин и две женщины — сидели за длинным столом. Вадим стоял перед ними, выпрямившись, с каменным лицом.

— Фролов, — сказал главный старейшина, тот самый Сергей Северный. — Ты подтверждаешь, что добровольно отказываешься от связи с человеком по имени Виктория Денисова?

— Подтверждаю, — голос Вадима был ровным, без эмоций.

— И обязуешься не поддерживать с ней никаких отношений — личных, деловых, любых иных?

— Обязуюсь.

— Тогда подпиши.

Ему подали лист бумаги. Вадим взял ручку, не глядя, поставил подпись.

У меня защемило сердце. Я знала, что это игра, но видеть, как он отрекается от меня — пусть и формально — было невыносимо.

— Свободен, — сказал старейшина.

Вадим вышел, не оглядываясь.

Я стояла в тени, сжимая кулаки, и считала до ста, чтобы не броситься за ним.

Мы встретились через час в условленном месте — в старом парке, у заброшенного фонтана. Вадим подошёл, обнял меня, прижал к себе.

— Прости, — сказал он. — Прости, что пришлось это сделать.

— Ты сделал то, что должен был. — Я уткнулась лбом в его грудь. — Я понимаю.

— Ты плачешь?

— Немного.

Он гладил меня по спине, по волосам.

— Мы справимся, — сказал он. — Это временно.