Страница 54 из 66
— А что? Ты художница. Рисовала бы лес, зверей, меня.
— С голого? — усмехнулась я.
— Можешь одевать меня мысленно.
Мы рассмеялись. Потом он притянул меня ближе, и я уткнулась носом в его шею. Он пах лесом и дождём.
— Вадим, — прошептала я.
— Мм?
— Я люблю тебя.
— Я тоже.
Он поцеловал меня в макушку, и я закрыла глаза. Сон накрыл меня мягкой волной.
Я проснулась от того, что он целовал моё плечо.
Нежно, медленно, проводя губами от шеи к ключице. Я замерла, боясь спугнуть этот момент.
— Ты не спишь, — сказал он, заметив, что я открыла глаза.
— Теперь нет.
— Прости, разбудил. — Он отстранился.
— Не извиняйся. Мне понравилось.
Он посмотрел на меня. В полумраке его глаза казались почти чёрными.
— Я хочу тебя, — сказал он. — Очень. Но я обещал не торопиться.
— Я знаю.
— Это трудно.
— Я знаю.
Он взял мою руку, приложил к своей груди. Сердце колотилось — часто, сильно.
— Чувствуешь? — спросил он.
— Да.
— Это из-за тебя.
— Я знаю.
Я придвинулась ближе, поцеловала его в уголок губ — как он когда-то. Он ответил.
Поцелуй был долгим, глубоким, но не переходил границу. Мы целовались, обнимались, касались друг друга, но не шли дальше. Это было мучительно и прекрасно одновременно.
— Остановись, — прошептал он, отрываясь. — Пожалуйста. Иначе я не смогу.
— Хорошо.
Я легла на спину, уставилась в потолок. Он лежал рядом, тяжело дыша.
— Ты издеваешься надо мной, — сказал он.
— Нет. Просто я хочу тебя не меньше.
— Тогда зачем мы мучаем друг друга?
— Потому что ты сказал — подождать. Я жду.
Он повернулся ко мне.
— Ты невыносима.
— Я знаю.
Он обнял меня, прижал к себе.
— Спи, — сказал он. — Иначе я сойду с ума.
Я закрыла глаза. Но спать не хотелось. Хотелось быть с ним, чувствовать его, слушать его дыхание.
Мы пролежали так до утра — не сомкнув глаз, держась за руки.
Утром я проснулась от того, что Вадим встал с кровати.
— Кофе? — сонно спросила я.
— Сейчас.
Я потянулась. В окно пробивался тусклый утренний свет. Я посмотрела на часы — половина седьмого.
Вадим вернулся с двумя кружками кофе. Мы пили молча, сидя на кровати, укрывшись одним одеялом.
— Ты не спал? — спросила я.
— Немного. А ты?
— Почти нет.
— Странно. Я обычно сплю лучше, когда ты рядом.
— А сегодня?
— Сегодня я думал.
— О чём?
Он отставил кружку.
— О будущем. О том, что будет после полнолуния. Если мы выживем.
— Когда выживем, — поправила я.
— Когда выживем, нам нужно будет уехать. Я уже говорил.
— Далеко?
— Чем дальше, тем лучше. «Охотничий круг» имеет связи по всей стране. Может, за границу.
— За границу? — я удивилась. — А как же университет, работа, Алина?
— Всё придётся бросить.
Я замолчала. Бросить университет на втором курсе? Бросить Алину, единственную подругу? Бросить родителей, которые ничего не знают?
— Я не готова, — сказала я.
— А другого выхода нет.
— Есть. Мы можем остаться и сражаться.
— И проиграть?
— Или победить. — Я посмотрела на него. — Ты же хранитель. У тебя есть связи. Другие стаи, другие оборотни. Мы можем собрать союзников.
— «Охотничий круг» силён. Очень. Никто не захочет с ним связываться.
— Руслан захотел.
— Руслан — изгнанник. Ему нечего терять.
— Может, и нам нечего терять?
Он покачал головой.
— У меня есть ты. Я не хочу тебя терять.
— И я не хочу терять тебя. Поэтому мы должны бороться. А не бежать.
Он долго смотрел на меня.
— Ты невыносима, — сказал он в который раз.
— Я знаю.
Он поцеловал меня.
Когда мы вышли в коридор, чтобы проводить меня до выхода (я решила вернуться в общежитие до пар), то заметили листок на полу.
Белый, сложенный вчетверо. Вадим поднял его, развернул.
На листке было написано от руки — печатными буквами, чёрной пастой:
«ИЗГНАННИКИ ЗНАЮТ О ВАШЕЙ СВЯЗИ. БЕРЕГИТЕСЬ. СЛЕДУЮЩЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ БУДЕТ СЕРЕБРЯНЫМ.»
Я прочитала два раза. Потом подняла глаза на Вадима.
— Это они, — сказала я.
— «Охотничий круг». — Он сжал бумагу, и она рассыпалась в клочья. — Как они узнали адрес?
— Может, следили за нами. Или Руслан сказал.
— Руслан предупредил нас. Он не стал бы сообщать им, где я живу.
— Тогда как?
— Не важно. — Он взял меня за руку. — Теперь ты не будешь здесь появляться. Это опасно.
— А где я буду?
— В общежитии. С Алиной. Я буду приходить к тебе.
— Но они знают, где я учусь, где живу. Это не спасёт.
— Спасёт, если мы будем осторожны.
Он отвёл меня к выходу.
— Сегодня пары отменяются, — сказал он. — Я позвоню декану, скажу, что заболел. А ты сиди в комнате. Не выходи лишний раз.
— Вадим…
— Пожалуйста. Ради меня.
Я кивнула. Поцеловала его на прощание и вышла.
В общежитии я застала Алину за завтраком. Она жарила яичницу и слушала музыку в наушниках. Увидев меня, сняла наушники.
— О, явилась. А я уже хотела заявление в полицию писать.
— Всё нормально. — Я села на стул. — Были… обстоятельства.
— Какие?
Я рассказала про записку. Алина побледнела.
— Это серьёзно?
— Очень. «Охотничий круг» — опасные ребята. Они не шутят.
— И что вы будете делать?
— Вадим хочет уехать. Бросить всё и скрываться.
— А ты?
— Я хочу сражаться.
Алина села напротив.
— Я с тобой, — сказала она. — Чем могу помочь?
— Ты человек, Алин. Ты не сможешь противостоять оборотням.
— Зато я умею готовить печенье. И прятать улики. И выгуливать твоего волка, когда ты устанешь.
Я невесело усмехнулась.
— Спасибо. Но я не хочу впутывать тебя в это.
— Ты уже впутала, когда рассказала мне правду. Теперь я часть этой истории.
— Алин…
— Никаких «алин». Мы подруги. Мы вместе.
Она обняла меня. Я уткнулась в её плечо и почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
— Всё будет хорошо, — сказала она. — Я верю.
— Спасибо.
Вадим пришёл вечером. Я впустила его в комнату — Алина ушла к своей подруге, оставив нас одних.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально. А ты?
— Я договорился с Русланом.
— О чём?
— О помощи. Он приведёт своих людей. И ещё одна стая согласилась выступить на нашей стороне.
Я удивилась.
— Как тебе это удалось?