Страница 32 из 66
Он смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх.
— Ты опасна, — прошептал он.
— Как и ты, — ответила я.
Я вышла из кабинета, не оглядываясь. В коридоре меня душили слёзы. Не от обиды — от бессилия. Он пытался оттолкнуть меня, сделать врагом. Потому что боялся, что я стану слишком близкой.
Но он ошибался. Я не была его врагом. Я была его отражением.
И мы оба это знали.
Домой я вернулась поздно. Алина готовила ужин — гречку с сосисками. В комнате пахло жареным луком и ещё чем-то уютным, почти домашним. Я села на стул, уронила голову на руки.
— Всё плохо? — спросила Алина, помешивая кастрюлю.
— Он объявил мне холодную войну, — глухо ответила я. — Сказал, что если я не буду ходить на его занятия, он добьётся моего исключения. И что должен держаться от меня подальше, потому что я опасна для оборотней.
— А ты опасна?
— Не знаю. Он говорит, что моя эмоциональная аура действует как наркотик. Что он теряет контроль.
— И поэтому он грубил тебе? Чтобы не потерять контроль?
— Похоже на то.
Алина выключила плиту, села напротив.
— Вика, а если он прав? Если ты действительно представляешь для него опасность? Может, лучше уйти?
— Куда? — я подняла голову. — Домой? К родителям, где я буду царапать стены по ночам и пугать их? В другой город, где найдётся другой оборотень, который захочет меня использовать?
— Есть Руслан. Он предлагал помощь.
— Руслан — изгнанник. Я не знаю, кому он служит. Может, он хочет получить меня, чтобы использовать против Вадима.
Алина вздохнула.
— Тогда что ты будешь делать?
— Ходить на его занятия. Но не подчиняться. Пусть он думает, что контролирует меня. А я буду искать слабые места.
— Какие слабые места?
— Например, выясню, почему он так боится привязаться. Что случилось десять лет назад. Кто такая Ирина.
— Ты говорила, она погибла.
— Да. Но я не знаю подробностей. А возможно, в них — ключ к его страху.
Алина покачала головой.
— Ты играешь с огнём.
— Я знаю. Но другого выхода нет.
* * *
Следующие дни превратились в холодную войну.
На парах Вадим игнорировал меня. Не вызывал к доске, не задавал вопросов, не смотрел в мою сторону. Он вёл лекции так, как будто меня не существовало. Если я поднимала руку, он обращался к другому студенту. Если я задавала вопрос после пары, он отвечал односложно и уходил.
Я отвечала тем же. Сидела на задней парте, не поднимала руку, не задерживалась после занятий. Мы стали чужими людьми, которых связывала только фамилия в журнале.
Но по ночам мне снились сны.
Леса, луны, волки. И он — стоящий на коленях, с серебряным кинжалом в руке. Он смотрел на меня и шептал: «Убей меня. Убей, пока я не убил тебя».
А я подходила и брала его за руку. И его пальцы сжимали мои, горячие, дрожащие.
Просыпаясь, я находила свежие царапины на стене. Но их становилось меньше. Может, я училась контролировать себя даже во сне?
На индивидуальных занятиях, которые по приказу декана нельзя было пропускать, Вадим вёл себя формально. Он рассказывал мне теорию — про эмоциональные ауры, про типы оборотней, про историю перевёртышей. Не касался меня. Не подходил ближе чем на два метра.
— Сегодня мы поговорим о регенерации, — говорил он, стоя у доски. — Перевёртыши обладают ускоренным заживлением ран. Порезы затягиваются за минуты, переломы — за часы. Вы замечали это у себя?
— Нет, — отвечала я. — Я не ранилась.
— И не раньте. Это привлечёт внимание.
Сухо. Безэмоционально. Как лекция для бездушной машины.
Я пыталась пробить его броню. Задавала провокационные вопросы:
— Почему вы стали хранителем?
— Это семейная традиция.
— У вас есть семья?
— Была.
— Где они сейчас?
— Не важно.
— А Ирина? Кто она была?
Он замолкал. Его лицо каменело, глаза становились пустыми.
— Это не относится к теме занятия, — отрезал он. — Сосредоточьтесь на материале.
— Я сосредоточена, — не сдавалась я. — Но я хочу знать, кого вы боитесь. Себя? Меня? Или то, что случилось с ней?
— Денисова, — предостерегающе сказал он.
— Что — Денисова? Вы не можете меня исключить. У меня приказ декана о посещении занятий. Вы сами его инициировали.
— Я могу сделать вашу жизнь невыносимой.
— Уже делаете, — усмехнулась я. — Но я не сдамся.
Он отвернулся к окну.
— Занятие окончено.
Я собрала вещи и ушла, чувствуя на спине его взгляд. Он смотрел. Я знала. Через окно, через отражение в стекле. Он следил за каждым моим движением.
* * *
Через неделю такой холодной войны Алина не выдержала.
— Ты невыносима, — заявила она, сидя на подоконнике. — Ты стала как он. Замкнутая, злая, ни с кем не разговариваешь.
— Я разговариваю с тобой.
— С больным трудом. Ты всё время в телефоне, ищешь что-то про оборотней. Ты перестала рисовать. Ты не ходишь на вечеринки. Ты превратилась в тень.
— Я защищаю себя.
— Ты уничтожаешь себя, — возразила Алина. — Посмотри на себя. У тебя круги под глазами, ты не спишь, ты постоянно вздрагиваешь. Это не защита, это паранойя.
Я замолчала. Она была права.
— Алин, а что мне делать? Если я расслаблюсь, я могу навредить. Себе или тебе.
— Ты не навредишь. Ты себя контролируешь.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я сплю рядом с тобой каждую ночь. Если бы ты царапала стены так сильно, как раньше, я бы проснулась. Но ты больше не царапаешь. Или почти не царапаешь.
Я удивилась.
— Ты заметила?
— Конечно. Я не слепая. — Она подошла и обняла меня. — Вика, ты справляешься. Даже без его помощи. Может, тебе не нужны ни он, ни Руслан?
— Может, и не нужны. — Я задумалась. — Но я хочу знать правду. О себе, о нём, о том, почему я такая.
— А если правда окажется страшной?
— Тогда я приму её.
Алина вздохнула.
— Ты сильная. Я в тебя верю.
— Спасибо.
Мы пошли пить чай. Но в голове у меня уже созревал план.
Я должна узнать, что произошло с Ириной. Это ключ к страху Вадима. И возможно — к моему спасению.
* * *
На следующий день я не пошла на индивидуальное занятие. Вместо этого я отправилась в библиотеку.
Лика, полуоборотень-библиотекарь, сидела на своём обычном месте в спецфонде. Увидев меня, она не удивилась.
— Опять ты, — сказала она. — Что на этот раз?
— Мне нужна информация. Об Ирине. Девушке, которая погибла десять лет назад. Перевёртыше, которого не смог спасти Вадим Фролов.