Принцесса и медведь

Глава 32

Оставшись с ярлом наедине, Виола схватила его за грудки.

— Зачем ты это сделал?! — негодующе завопила она. — Ты так и не понял, что приказ отдала твоя жена?

— Ты что, за дурака меня держишь? — Он швырнул ее на кровать. — Конечно, понял.

— Так какого черта?

Сигизмунд пожал плечами.

— Рабыня признала свою вину, — с пренебрежением бросил он.

— Да и ежу понятно, что она до смерти боялась твою жену.

— Конечно, боялась. Если бы она выдала Фастрид, та бы приказала ее пороть до тех пор, пока из-под кнута не полетели бы куски легких.. И поверь, я отнюдь не преувеличиваю.

Виола в ужасе прикрыла рот рукой.

— Ты хочешь сказать, что Диса в любом случае была обречена?

— Ну да, — кивнул Сигизмунд. — Она просто выбрала более быструю смерть.

— О боже! — Виола в отчаянии привалилась к спинке кровати. — Я никогда не пойму ваших нравов.

— А тебе и не нужно ничего понимать. — Ярл присел рядом и погладил ее по коленке. — Все, что от тебя требуется — это родить мне наследника.

— В таком случае, тебе следует получше меня охранять. Твоя женушка приходила ко мне прошлой ночью. Стояла надо мной и смотрела, как я сплю. Я уж думала, она меня прирежет.

— Фастрид не любит марать руки, — пояснил Сигизмунд. — Обычно она предпочитает яд. Если бы тебя нашли с перерезанным горлом — появились бы лишние вопросы, а так — померла и померла от неизвестной болезни.

Виола судорожно сглотнула.

— С ума сойти! И что ей помешает попытаться вновь?

— Она умная женщина. Я преподал ей урок, думаю, она его усвоила.

Виола вспомнила надменный взгляд и презрительное фырканье его супружницы.

— А мне так не показалось, — возразила она.

— Поверь мне.

Унизанная перстнями рука настойчиво скользнула по бедру, задирая подол рубахи. Виола передернула плечами, и это не осталось незамеченным.

— Я тебе не нравлюсь? — спросил ярл.

— Нет.

— Он был лучше?

Виола вздрогнула от неожиданности.

— Не знаю, — соврала она. — Ты же не дал мне распробовать.

Сигизмунд схватил ее за плечи и резко встряхнул.

— Вот только не ври, что ты с ним не трахалась! — Стальные глаза сверкнули недобрым блеском.

— Я что, похожа на шлюху, спать с двумя мужиками одновременно? — зло огрызнулась она.

— Смотри, если он тебя забрюхатил, даже и не мечтай подсунуть его отродье мне.

— Никто меня не брюхатил. Не лезь ко мне со своими дурацкими подозрениями! И вообще, ты сам отдал меня в его руки, так чего же ты теперь докопался?

Сигизмунд вздохнул.

— Ты ведь убедилась, насколько опасна моя жена? А ты — слишком ценная добыча, поэтому я и поручил ему тебя охранять.

— Зачем ты приказал его убить? — не удержалась Виола. Прикусить бы язык, но ее возмущение было так велико, что слова сами слетели с губ.

Ярл поднял бровь.

— Мы уже говорили об этом. Его покарали боги за то, что он меня предал.

— Никого он не предавал! Он честно выкупил меня. Я больше тебе не принадлежу, так по какому праву ты меня удерживаешь?

Виола понимала всю тщетность этой попытки, но желание позлить Сигизмунда взяло верх над здравым смыслом.

Тот расхохотался.

— Брокк меня дери! Рабыня лепечет о каких-то правах.

— Я не рабыня! — вызверилась Виола.

— Ну все, хватит болтать. Твой сладкий ротик понадобится для более приятных вещей.

Он протянул руку и похотливо провел шершавым пальцем по ее нижней губе. Виола отпрянула.

— Из-за тебя я лишился Дисы, — продолжил ярл. — А знаешь, как она умела работать язычком? Вот ты-то мне ее и заменишь. Давай-ка, наполируй мне копье своими пухлыми губками!

Виолу пробрала дрожь. Неужели он имеет в виду то, о чем придворные девицы, стыдливо хихикая, перешептывались в темных альковах? Говорят, мужчины сходят по таким ласкам с ума.. Но делать это с мерзким старым козлом? Фу!

— Нет! Даже и не думай! — прошипела она, отползая в дальний угол кровати.

— Мне что, снова тебя связать и подвесить к перекладине? — Он расстегнул штаны. — Или посадить в клетку?

— Не надо! — пискнула Виола, и тут же устыдилась своего малодушия. Уж лучше в клетку, чем то, чего он от нее хочет!

— Тогда иди сюда!

С этими словами ярл схватил ее за волосы и грубо наклонил к своему паху. Виола успела вывернуться, и головка напряженного члена влажно мазнула ее по щеке. Воспользовавшись тем, что Сигизмунд на миг ослабил хватку, Виола вырвалась, вскочила с кровати и вжалась в стену как затравленный зверь.

— Не смей! — рявкнула она, с омерзением вытирая лицо. — Или я отгрызу твою кочерыжку!

— Хочешь, чтобы я выбил тебе все зубы? — лениво поинтересовался ярл.

— Только попробуй! Тогда я вцеплюсь деснами в твои яйца, и буду мотать головой до тех пор, пока они не отвалятся к чертям собачьим! — злобно процедила она.

Какое-то время Сигизмунд молча пялился на нее, а затем вдруг осклабился.

— Клянусь богами, вот это характер! — с восхищением протянул он. — Ладно, хрен с тобой, а то ведь и вправду откусишь.

— Даже не сомневайся!

В следующий момент ярл поднялся и одним махом преодолел разделяющее их расстояние. Он схватил Виолу за шею и ничком повалил на кровать.

— Придется совать в ту дырку, где нет зубов, — пробормотал он, вставляя член во влагалище.

Тут уж Виола ничего не могла поделать. Она просто лежала, уткнувшись носом в подушку, и дожидалась, пока Сигизмунд удовлетворит свою похоть и оставит ее в покое.

К счастью ждать пришлось недолго, и вот он уже издал хриплый стон и обмяк, вдавливая ее в матрас.

— Мне нужна вода, чтобы помыться, — заявила Виола, когда он слез с нее и собрался уходить.

— Ладно. Велю нагреть тебе воды и принести какую-нибудь одежду.

— И чего-нибудь поесть. Желательно не отравленное.

Сигизмунд с едким прищуром уставился на нее.

— Никак не могу привыкнуть к твоей дерзости, — бросил он.

— Так привыкай, — фыркнула она.

* * *

Время в заточении тянулось невыносимо долго. Виола часами лежала на кровати, вспоминая свою жизнь до похищения — приятную, легкую и беззаботную. Такую, какой она больше никогда не будет. Пиры и прогулки, турниры и сплетни — сейчас все это казалось бесконечно далеким, размытым, перечеркнутым событиями последних недель.

Ярл навещал ее раз в несколько дней. Виола не сопротивлялась, позволяя ему делать свое дело, и он, похоже, начал терять к ней интерес. Сперва Сигизмунд пытался ее расспрашивать об Ангалонии и об отце, но вскоре односложные ответы ему наскучили, и он от нее отстал.