Принцесса и медведь

Глава 12

Под меховым одеялом стало жарко, и Виола открыла глаза. Лучи утреннего солнца уже вовсю пробивались в комнату через маленькие окошки. В памяти всплыли вчерашние события, но при свете ясного дня они словно поблекли, и положение казалось не таким уж и безнадежным. Может, все еще обойдется? Ярл передумает, или его жена настучит ему по голове?

Пора вставать. Виола осмотрелась, но ни Бьорна, ни его тюфяка поблизости не обнаружила. В очаге весело потрескивал огонь, а в котелке побулькивала ароматная похлебка. Желудок тут же требовательно заурчал.

Виола вылезла из-под шкуры. Вчера она кое-как стащила с себя одежду и бросила ее на пол, а сейчас нашла свой сарафан аккуратно сложенным на сундуке. Она оделась — пришлось немного повозиться с бретельками и пряжками — и подошла к очагу.

Как аппетитно пахнет! Она помешала похлебку, попробовала ее на вкус — густая, наваристая и в меру соленая. Как же хочется есть! Но сперва хорошо бы привести себя в порядок.

Один из углов закрывала плетеная ширма. Заглянув за нее, Виола обнаружила зеркало и рукомойник. На крючке висело белое полотенце, а рядом на полочке лежал гребень.

Плеснув в лицо холодной водой, Виола уселась на колченогий табурет, распустила косу и принялась тщательно расчесывать волосы, невольно любуясь, как на каштановых локонах играет серебристый утренний свет.

Стукнула дверь, и в комнате появился Бьорн.

— С добрым утром. — Он положил на стол буханку хлеба и кольцо колбасы. — Проголодалась?

— Ага, — кивнула она, разделяя волосы на три пряди. — Поможешь косу заплести?

— Сейчас, только руки сполосну.

Вымыв ладони, он подошел к ней.

— А ты вообще умеешь? — поинтересовалась Виола.

— А сама как думаешь? — усмехнулся он, перебрасывая со спины на грудь толстую светло-русую косу.

— Черт, и правда. Вы же, хейды, любите замысловатые прически.

— А ваши мужики разве не любят?

Он встал позади нее и так ласково погрузил пальцы в ее волосы, что захотелось замурлыкать и потереться щекой о его ладонь.

— Кос, по крайней мере, не плетут, — ответила Виола, припоминая одного из сватавшихся к ней женихов. — Разве что по случаю торжества завивают локоны горячими щипцами.

— Никогда не пробовал, — хмыкнул Бьорн, ловко управляясь с ее прядями.

— Тебе и не пойдет, — фыркнула она, представив его в кудряшках.

— Не больно-то и хотелось! — Бьорн перехватил косу ленточкой и перекинул Виоле через плечо. — Готово.

— Спасибо, — она поднялась с табурета. — Будет нужна помощь с прической — обращайся.

— А ты виски выбрить сумеешь?

Виола с сомнением посмотрела на золотистую щетину по бокам его головы.

— Пожалуй, нет, скорей отхвачу тебе ухо.

— Эх, тогда лучше не надо, — вздохнул он. — Что ж, придется и дальше корячиться самому. Ну ладно, давай завтракать.

Он снял с очага котелок и поставил его на стол. Они уселись на лавки. Прихлебывая горячий суп, Виола задумалась — все эти разговорчики о прическах, конечно милы и прелестны, но что делать с намерениями ярла?

Подняв голову от тарелки, она натолкнулась на внимательный взгляд голубых глаз.

— Ты хочешь что-то спросить? — поинтересовался Бьорн.

— Конечно хочу! — фыркнула Виола. — Объясни мне, что за чушь взбрела в голову твоему ярлу?

Бьорн вздохнул, отправил в рот ложку супа, закусил хлебом и, утерев губы рукавом, сказал:

— Как ты уже догадалась, у Сигизмунда нет наследников.

— А Ингвар кто?

— Он — сын Фастрид от первого брака. Его папаша был предыдущим ярлом Рюккена. Сигизмунд прикончил его, захватил власть и женился на Фастрид.

— Ну и нравы! — Виола покачала головой. — И что, она вот так просто вышла замуж за убийцу своего супруга?

— Ну да, — пожал плечами Бьорн. — А какой у нее был выбор? Отправиться в изгнание, взойти с мужем на погребальный костер или стать женой нового ярла. Вот что бы выбрала ты?

— Не знаю. Изгнание, наверное.

— А она предпочла сытую жизнь. По-сути, сменился только мужик в постели, а все прочее осталось по-прежнему.

— И у них с Сигизмундом больше не было детей?

— Была дочь. Альвейг.

— Твоя жена?

По лицу Бьорна пробежала тень.

— Да.

Он отломил краюху хлеба и принялся молча доедать похлебку. Виоле стало неловко. Она хотела бы побольше узнать о прошлом Бьорна, но расспрашивать дальше постеснялась.

— Кроме Фастрид, у ярла есть куча наложниц, — снова заговорил Бьорн. — Некоторые вроде даже как тяжелели, но что-то все время шло наперекосяк..

— Что ты имеешь в виду?

— У двух были выкидыши, одна из них даже истекла кровью. Одна утонула, еще одна пропала без вести. Пошла молва, будто у ярла проклятое семя, и кто от него понесет — плохо кончит. Матильда слыхала, что с тех пор девки стали бегать к травнице за снадобьем.. ну, которое помогает не забрюхатеть.

Виола наморщила лоб.

— Так может это все дело рук его жены? — спросила она.

— Я тоже так считаю, — кивнул Бьорн. — Но в народе говорят, что это происки нечистой силы.

— А сам ярл что об этом думает?

— Ты же вчера слышала — он тоже подозревает Фастрид, поэтому и назначил меня твоей нянькой.

— Так почему он ее не накажет? Или не разведется с ней?

— Боится, что ее братья разобидятся и расторгнут с ним союз, а то и вовсе надерут ему зад.

— Понятно. — Виола задумчиво отправила в рот очередную ложку супа. — И что же это получается: эта «милая женщина» — твоя теща, а Сигизмунд — тесть?

— Бывшие, — сказал Бьорн, поднимаясь из-за стола.

Он подошел к умывальнику и сполоснул руки.

Виола дожевала кусок колбасы, и тоже встала со скамьи. Когда она вымыла ладони, Бьорн протянул ей полотенце.

— И что теперь? — вытирая руки, спросила она. — Что мне делать? Я не собираюсь рожать твоему ярлу детей, можешь так ему и передать.

Бьорн потупился.

— Прости. Мне жаль, что так получилось. Я попробую еще раз с ним поговорить, убедить отказаться от своей затеи.

— А если он тебя не послушает?

Он тяжело вздохнул.

— Тогда тебе придется.. подчиниться.

— Что?! — гневно вскричала Виола. — Ты втянул меня в это дерьмо, и предлагаешь подчиниться?! Прекрасно! Замечательно! Ты отлично выслужился перед своим ненаглядным ярлом. Продолжай и дальше лизать ему задницу и сапоги, и может когда-нибудь он кинет тебе косточку!

— Прикуси язык! — рявкнул Бьорн. — Я же не думал, что все так обернется..

— Он не думал. — Виола с презрением отвернулась. — Так и знай, твой чертов ярл меня и пальцем не коснется!