Страница 72 из 73
От злости мне хотелось общипать этот курятник! Это они так извиняются?! Я уже приготовилась обороняться, как Сарочка с Сонечкой дружно заржали!
— Ой, а ведь ты опять на нас разозлилась! — сказала та, что Сарочка.
— А мы ведь и, правда, тебя похвалили! Ты уж не серчай на нас! — добавила Сонечка.
— Мы всё время за тобой следили и, когда тебя Лейла в озеро кинула, кто твоего Васю притащил, как думаешь? — хвастливо заявила Сарочка.
— Мы, естественно! — сказала Сонечка.
— А кто в это время Марьяну отвлекал? — не унималась Сарочка.
— Ой, мы её знатно помидорами закидали! — опять заржала Сонечка.
— А Кощея кто в Навье царство вызвал, когда он тебя похитил? — гордо сообщила Сарочка.
— Тоже мы! — пуще прежнего загоготала Сонечка. — Ох, и злой он был, когда всё понял!
— Ты уж нас прости коли, что не так! — хором прострекотали эти трещотки и поклонились мне, да так забавно, что последние капли злости в их адрес испарились.
— Спасибо! — я поклонилась в ответ сорокам и, посмотрев на Живу, склонилась ещё ниже.
Яснее ясного, кто ко мне приставил этот бравый дуэт!
— Вот теперь всё! — улыбаясь, сказала моя божественная прародительница. — Соколик домчит тебя обратно, — добавила она, и от крылатых коней отделился один — серебристый в золотое яблочко и подошёл ко мне. — Знай, ты очень меня удивила! Желания твои мне по душе, как и твоя храбрость! Береги наш род, Иванна! А я буду смотреть на тебя, твоих детей и внуков, и радоваться!
Богиня махнула рукой, и я оказалась верхом на чудесном Соколике, а в голове была лишь одна мысль: скорее к Васе!
Обратный путь был менее стремительным. Крылатый красавец Соколик мчал среди облаков, периодически спускаясь под их белоснежный покров, будто специально давая мне насладиться волшебными видами. Зелёные горы и скалы в снежных шапках, хрустальные озёра и бурные бирюзовые реки, леса, поля и моря. Под копытами дивного скакуна проносились города и сёла, а я чуть ли не пищала от охватившего меня восторга. Сердце радостно замирало на крутых виражах, а в душе было радостно: я знала, Жива выполнит то, что пообещала, и совсем скоро я буду в объятьях самого лучшего мужчины на свете!
Соколик сделал крутой вираж, огибая парящую среди облаков твердь сказочного мира, и не прошло и пяти минут, как я увидела Дубовую рощу. Болото и его ненасытные жители исчезли, а на поляне перед Дубом собралась целая толпа участников недавней битвы. Мой взгляд выхватил Марьяну, отчаянно спорившую о чём-то с моей Милкой. Подруга замахивалась дубьём на Кощееву, а злобная красотка в перепачканном и рваном серебристом наряде, словно Цербер загораживала собой.. Лихо Одноглазое! Неужели?! Загадывая желание, я даже не думала о мести, но сейчас в душе было неприкрытое удовлетворение! Хорошая пара ничего не скажешь! Лихо сидел под Дубом и закрывал рукой свой единственный глаз.
Неподалёку стояли Лейла с Эмиром и Лолита с Тритошей, а чуть поодаль на траве сидела Лилия, на её коленях удобно устроил свою голову Иннокентий. Старшая Ягиня заметив меня, заулыбалась и погладила Кощея по пепельным волосам, а тот поймал её руку и нежно поцеловал запястье! Картина маслом, как любил говорить герой известного сериала!
И тут я увидела Василиса! Он бежал ко мне, и его радостная улыбка заставила сердце сделать кувырок!
— Иванна!
Обхватив меня за талию, Вася снял меня с Соколика и больше не выпускал из рук.
Когда его тёплые родные губы обрушились на моё лицо градом лёгких быстрых поцелуев, я поняла, что никогда ещё не была так счастлива! Василис отстранился, но лишь на мгновение, а затем поцеловал мои губы. В поцелуе нежность и страсть слились в единое целое, голова пошла кругом и мне безумно захотелось закрепить, в конце концов, наши брачные узы немедленно!
— Договор, — прошептала я, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, и Вася кивнул.
Я же довольно заметила, что и мой суженый кое-как держит себя в руках, что же будет во время медового месяца? Мысли мгновенно нарисовали сотни романтических и при этом довольно неприличных картин. Я даже зажмурилась и помотала головой, отгоняя приятное видение: сначала надо закончить все дела!
Стоило мне повернуть голову в сторону столпившихся друзей и недругов, как лицо залил румянец. Вся эта шайка с умилением за нами подсматривала! Это уже какое-то посягательство на личную жизнь! Горыновна и Серж с Соловьем довольно посмеивались, а Мила, отбросив в сторону своё оружие, кинулась ко мне в объятья.
— Иванка! Как же я рада, что всё получилось! — я крепко прижала подругу к себе и нашла глазами Сержа.
В образе молодого и очень привлекательного мужчины он был безумно хорош! Серж подмигнул, и я благодарно улыбнулась ему в ответ.
— Спасибо тебе, — прошептала Мила.
— Это тебе спасибо, лисичка-сестричка! — рассмеялась я. — Даже в образе лисы ты всё время была рядом и столько раз спасла мою жизнь!
Мила улыбнулась и посмотрела на Сержа:
— А ты заставила меня присмотреться к этому прохвосту, — подруга склонилась ко мне, — ты только ему не говори: он мне сразу понравился, — прошептала она.
Всё-таки Мила умеет играть на публику: всю дорогу строила из себя неприступную ледышку, а на самом деле вон как дела обстояли!
— Что у вас тут творится? — спросила я, поглядывая на Марьяну.
Милка хитро прищурилась:
— Это ты нам расскажи!
Я подошла к Кощеевой, стараясь не спускать с неё глаз. Сейчас она не казалась мне такой уж невероятно красивой, и уж тем более, опасной. Бархатные глаза Марьяны смотрели на меня с опаской, а когда я достала шкатулочку с браслетом, в которой были спрятаны хрустальные игла, она и вовсе побелела как снег.
— Это ваше, — протянув ей иглы, сказала я. — Я знаю, что в твоём сердце больше нет места для Василиса. Отпусти его, — Марьяна быстро схватила иглы и глянула мне за спину, где стоял Вася.
Он обнял меня сзади за талию, и я почувствовала, как напряжены его руки.
— Какая же ты дура! Неужели, ты думаешь, что я оценю этот широкий жест? — сверкнув своими темными очами, зло сказала Марьяна. — Я никогда..
— Может, уже хватит, Мань? — промычал из-за спины Марьяны Лихо, и эти простые слова и свойское обращение подействовали мгновенно.
Кощеева повернулась к своей новой любви, погладила его лохматую шевелюру, и столько в этом жесте было нежности, что я даже рот приоткрыла.
— Малыш, я не могу их так отпустить! Они столько напакостили! — зашептала она своему милому одноглазому великану.