Страница 10 из 81
Ещё с полчаса мы с Милисс складывали оставшиеся пожитки. Девчонка уже сложила основное добро в большой сундук, мне пришлось лишь упаковать драгоценности, которых у Эльтарии оказалось довольно много. Видимо, Ладур хоть и самый обычный мерзавец, легко променявший одну любовницу на другую, но не жлоб. Наличие личной мини-сокровищницы меня невероятно вдохновило: даже если герцог не примет нас, продав побрякушки, я смогу купить небольшой домик и вполне достойно жить до конца своих дней, нигде не работая.
Я как раз закончила разглядывать свои сокровища, когда услышала стук в окно. Удивлённо подошла и увидела, как по ту сторону о стекло отчаянно бьётся сложенное самолётиком письмо.
Надо же! И ведь даже поделиться своим детским восторгом не с кем и на телефон видосик не запилить — обидно как! Это же настоящее чудо! Первое чудо, которое я здесь увидела.
Приоткрыла створку и самолётик влетел в комнату и, сделав круг, приземлился прямо мне в руку. Покрутила его, рассматривая, самая обычная бумага с виду. Потянула за уголок и письмо раскрылось, пробежалась взглядом по неизвестным мне закорючкам и осознала, что прекрасно понимаю прочитанное. Это, пожалуй, было единственной радостной новостью.
Письмо было от отца Эльтарии и его содержание оказалось, мягко говоря, неприятным. Папуля костерил несчастную дочь за то, что та не смогла удержать короля в своей постели и за то, что не выбила себе достойные отступные, а по итогу и вовсе оказалась позором благородного семейства. В завершение отец года уведомлял, что Эльтария, то бишь — я, если её не примет герцог Шаарам или спустя какое-либо количество времени выставит вон как приблудную кошку, домой может не возвращаться, ибо дома у неё больше нет. Не возжелал этот святой человек принимать обратно под крышу своего дома блудницу.
— Госпожа, не унывайте! Вы ведь сами сказали, что начинаете новую жизнь. Ваш батюшка всегда был к вам строг..
— Строг? Да отец ли он мне? Разве может отец так относится к своему ребёнку? — перебила я утешительные речи Милисс.
Какой же гад у Эльтарии папашка оказался! Ведь сам отдал брату дочь, не знал разве, куда её повезли? Верится слабо.
Скомкала ненавистное письмо и отдала служанке:
— Сожги его что ли, — попросила я.
Мы уже уложили остатки вещей в две сумки похожие внешне на саквояжи, Милисс помогла мне надеть бархатный жакет и шляпку я сама натянула высокие перчатки.
— Надеюсь, в карете будет обогрев, — бурчала себе под нос служанка. — Госпожа, сейчас придёт слуга и заберёт оставшиеся сумки. Вы спускайтесь с ним к карете, а я возьму свой багаж и прибегу к вам. Мы как раз там и встретимся, — сказала Милисс.
Да, послушай нас кто, решили бы, что в нашем дуэте юная служанка, не знающая, что и как делать, это я. Печаль. Всё же к лучшему, что мы уезжаем в новое место, где меня никто не знает.
Спустя треть часа я подходила к карете с вышколенным слугой, который ловко тащил мои пожитки. Тут уже вовсю суетилась Милисс, раскладывая на сиденьях тёплые меховые шали:
— Нам повезло, госпожа, — улыбаясь, сказала она. — Нам в дорогу дали горюны, теперь не замёрзнем. Да и экипаж у нас хороший: сиденья раскладываются, и будет возможность хоть немного вздремнуть.
Я её восторгов не разделяла. Был у меня опыт на свадьбе подруги покататься в карете. Впечатления так себе остались, особенно у моей пятой точки.
Свои соображения я вслух выдавать не стала, зачем портить настроение девочке. Я всё больше радовалась тому, что невезение меня вроде как оставило. Возможно, то падение в тронной зале было прощальной гастролью и теперь всё, наконец, успокоится?
Не успокоится. Поняла, когда, взбираясь по откидным ступеням в карету, зацепилась за собственный подол и пропахала носом по полу кареты, хорошенько стукнувшись лбом о противоположную дверцу. Представляю, какой вид был сзади. Кучер точно оценил, потому как тут же кинулся меня поднимать, пытаясь приобнять за талию.
— А ну, руки свои загребущие убери от госпожи! — прорычала откуда-то сзади Милисс и послышались хлопки.
Моя боевая служанка кинулась защищать честь госпожи. Нет, ну не девчонка — огонь просто. Надо отдать ей должное меня тут же отпустили, а сама Милисс приоткрыла противоположную дверь и, легко заскочив внутрь, помогла мне усесться.
— Как же вы так, госпожа! — с лёгкой укоризной воскликнула она. — Ох, шишка будет!
Сама знаю, что будет. Вот такая у тебя хозяйка — корова неуклюжая. Точнее невезучая.
— Спасибо, Милисс, сама не знаю, что-то в глазах потемнело, — соврала я.
Не скажу же я, что мне теперь адски не везёт! От меня так последний верный друг сбежит, и что я тогда тут делать буду?
Милисс улыбнулась в ответ, обернула вокруг моих ног шаль и достала из стоявшей всё это время на её сидении коробушки два небольших мешочка с чем-то тяжёлым. Она ловко отодвинула шаль и уложила мешочки прямо мне в ноги, затем ещё пару мешочков положила по бокам от меня на моё сиденье.
Я тут же ощутила, как ногам и бокам стало тепло, словно я прижалась к батарее. Вот значит, о чём она говорила. Очень любопытно, что это за горюны такие.
— Да хранит нас святая Шеана и защищает великий Вайзирис, — молитвенно сложив руки, произнесла девушка.
Кучер как раз закрыл двери кареты и, шустро запрыгнув на козлы, тронул лошадей с места. Я с интересом смотрела в окно на огромный дворец и улыбалась, почему-то на душе было так спокойно, словно я еду домой.