Страница 77 из 103
Эйв подошёл к мраморному шару, окружённому саженцами белой сирени, уже отцветшей. Наклонился и нежно коснулся пальцами полированного бочка.
– Лили, – прошептал нежно, – Лили…
Преклонил колени и поцеловал золотые обручи. Бедная сестрёнка!
– Спи спокойно, малышка. Пусть тебе будет хорошо на Озере Желаний. Надеюсь, папа, мама и Астор с тобой. Ну и я, наверное, скоро буду. Не грусти там.
Он помолчал, осознавая, как ему не хватает ещё трёх каменных шаров, с которыми можно было бы поговорить, потом пересёк кладбище, перебрался через западную стену и спрыгнул в прибрежный ивняк. Ночные козлики тотчас смолкли.
Когда-то здесь жили русалки… Плескались, озорничали, затаскивали любопытных юношей в омуты. Пятьсот лет назад. Может, и до сих пор живут?
Принц пошёл на север, чувствуя, как ноги погружаются в топкий берег.
Добрался до пригородной резиденции Первого Советника лишь под утро, ещё не начало светать. Перелез решётку, поплутал по парку. Вошёл в охотничий домик, замер, вслушиваясь. Наверху что-то закоцало, по лестнице вниз слетел язычок рыжего пламени. Нойса запыхтела, замяукала, ткнулась в его ладонь влажным носом, закрутилась под ногами, обвивая их хвостом. Зафыркала, затяфкала. И радовалась, и сердилась на его отсутствие.
Эйв присел на корточки, почесал лисицу за ухом, и та сердито тяпнула его за подушечку большого пальца.
– Вот зараза! – шёпотом отругал принц.
Нойса ещё сильнее зафыркала, дескать: «Сам виноват! Нечего было заставлять меня волноваться». Эйв хмыкнул. На душе у него потеплело. Прошёл в ванную комнату, налил в тазик воды, уже довольно остывшей, но всё ещё тёплой, навёл мыльный раствор, замочил мундир, предварительно срезав пуговицы, аксельбанты, эполеты и кант. Пуговицы начистил зубным порошком, остальное замочил в ковшике, натерев мылом.
С саблей было сложнее – бесшумно не получится, и Эйв решил заняться ей поутру. Поднялся по лестнице, открыл дверь. В голову резко что-то ударило. Возможно, проломило бы череп, но принц на инстинктах ушёл вниз и назад.
– Ой! – сказала Елисель, опуская стул. – Больно?
– Оставь мне хотя бы второй глаз целым, – хмыкнул Эйв. – Ты чего проснулась?
– Так лестница скрипела. И я подумала…
Он сбросил мокрые ботинки за порогом, босиком прочапал по полу, оставляя мокрые следы. Рухнул на диванчик. Скрючился.
– Меня не будить, – буркнул, подложив ладонь под щёку.
– Ложись на кровать. Только разденься.
Принц не спал спорить: у него голова кружилась от слабости, и тело ломило с отвычки. Молча скинул штаны, рубаху, прошёл в одних трусах, рухнул на постель.
– А ты уже выспалась? – уточнил, вспомнив о приличиях.
– Нет. Но я быстро засыпаю, когда бы не проснулась, – весело отозвалась Елисель, перешагнула через Эйва, легла рядом, положила голову ему на плечо и набросила на обоих одеяло. – Я неприхотлива.
И действительно заснула уже минут через десять. А принц ещё размышлял какое-то время, силясь познать парадоксальность женщин в общем и в частности, но потом махнул рукой на это безнадёжное занятие и тоже провалился в сон.
Ему снилась ночная Заколюка, в омутах которой дробилась луна, рассыпаясь на множество лун, танцевали обнажённые русалки, вплетали в волосы жемчужные лилии, смеялись, плескались водой. Они были разными – смуглыми, бледными, розовыми. Блондинками, шатенками, брюнетками, русоволосыми… Он видел их тела, плечи груди, их руки – тонкие и округлые. Стоял и любовался, почти не дыша от восторга.
– Эйв, Эйв, иди к нам! – смеялись они.
Он не понял, как оказался среди них. Жадные руки обвили его, жадные губы приникли к коже. Он увидел их сияющие глаза совсем рядом.
– Кто из нас прекраснее, Эйв? – шептали русалки и жались к нему, трепали его волосы.
– Вы все прекрасны, – задыхаясь от жара бунтующей плоти, шептал он.
Прижал какую-то из водяных дев к себе, поцеловал, раскрывая податливые губы, перевернул, опрокидывая на себя. Его рука зарылась в её короткие мягкие волосы, прижимая голову к себе. Язык нашёл её сладкий язык. Кончик носа скользнул по щеке.
Видят Древние: вкуснее женщины ничего на свете нет!
– Ничего себе! – прохрипела Елисель, когда он, наконец, прервался, чтобы вдохнуть воздух. – Вот это ты даёшь, морячок!
Эйв открыл глаза и разом осознал несколько вещей: он в охотничьем домике. Солнце уже высоко на небе, и в комнате светло. На нём лежит Елисель. В её серых глазах смех и что-то ещё, но не гнев или отвращение. Верный друг показывает полдень, и курс его явно упёрся в её тело, что девушка ну никак не могла не заметить.
Пытаться сделать вид, что он во сне учил алгебру, не имело смысла.
Поэтому Эйв снова притянул её голову, жадно приникнув губами к заветной сладости, и снова взъерошил стриженые волосы на девичьем затылке. Если уж его убьют, то пусть убивают за то, что он сделал не во сне, а наяву.
Убивать его не стали.
Елисель закрыла глаза, видимо, пытаясь вслушаться в свои ощущения, а потом неуверенно ответила. По-лисьи лизнула его в губы. Эйв рассмеялся.
– Всё ещё считаешь, что поцелуи это гадость? – спросил насмешливо.
– Переубедил, – согласилась Елисель хрипловато. – Видимо, ты прав: один эксперимент не может считаться научным доказательством. Нужно повторить.
Эйв приподнял бровь. Девушка выпрямилась и села верхом на его живот. Её рубашка смялась, но это было неважно. Принц бы и вообще предпочёл без рубашки, но торопить не следовало. Отпугивать инициативу – тоже. Он заставил себя расслабиться.
– Как ты себя чувствуешь? – спохватилась дочь врача.
Ну вот этого ещё не хватало! «У меня насморк, я вчера застудил ноги и поставил на руку синяк – вот смотри. А ещё ссадина есть».
– В боевой готовности, – заверил он. – Готов продолжить эксперимент.
Она рассмеялась, наклонилась и озорно чмокнула его в губы.
– До победного Кастора?
И тут он кое-что вспомнил и тихо выругался.
– Лися, не получится у нас, – признался честно. – Давай, слезай.
– Из-за волос? – расстроилась она, но попыталась сделать вид, что его отказ её не огорчил.
Эйв хмыкнул и откровенно признался: