Страница 73 из 103
Он вспоминал лицо каждого, характер, привычки, взгляды, особенности ведения боя. Судя по тому, что Перех выступил один, согласия между герцогами не было. Исольв, разумеется, не упустит шанса захватить корону. Кроха Радорм, Западный герцог, тоже. Урваз, второй герцог востока, не посмеет пойти против могущественного соседа и, конечно, присоединится к Исольву. Ярнис Северный будет ждать до последнего…
Но…
Никто из них не поддержит Ширана.
«Он оставил Ирис в живых, – напомнил Эйв сам себе мысленно. – Женится на ней и провозгласит королевой. Муж королевы формально не король, но…» Принц вспомнил малышку Ирис. Да уж, королева из неё… Не сестрёнке противостоять властному Ширану. Но ведь герцог сохранил жизнь ещё и Дайну. Зачем?
Ну уж точно не по доброте душевной.
«Он объявит Дайна королём, себя – регентом, и тогда никто из герцогов не осмелится выступить против законного короля. А когда установит собственную власть над Мурсией, устранит Дайна». Смерть младшего брата в случае победы Ширана – вопрос одного лишь времени. Впрочем, кто бы из герцогов ни пришёл к власти, живым последнего из Белокурдов не оставит.
Эйв прикрыл глаза.
Он никогда не страдал мстительностью. Когда на уроках истории они с Астором проходили эпоху Кальдера Великого и его ужасную месть за поруганную честь сестры, Эйв откровенно пожимал плечами:
– Лилиана была обесчещена и прыгнула головой вниз с башни. Обидно, конечно, но не знаю. Бальтазирг, конечно, подлец и всё такое, но он погубил одну несчастную девочку, а в ответ Кальдер утопил весь континент в крови. Война длилась пятьдесят лет, и за это время столько девочек было изнасиловано и погибло при взятии городов, от мора и голода… Ну вот и какой смысл в этой мести?
– Это потому что ты понятия не имеешь, что такое рыцарская честь! – злился Астор.
– В отличие от тебя, – весело соглашался наследник. – И, в отличие от тебя, превосходно понимаю, что такое – девочки. Они очень приятны на ощупь. Такие мягонькие, тёпленькие, сладенькие и мокренькие…
– Заткнись! – орал Аст, и на этом всё заканчивалось.
Эйву тогда было пятнадцать. Его только что соблазнила одна из маминых фрейлин, и наследник, ночью перебирая её золотые локоны, снова вспоминал поразивший его эпизод из древности. Он понятия не имел, зачем насиловать женщин. Чтобы что? Доказать, что ты сильнее? А это, простите, так не очевидно? Причинить боль? Отомстить? Какое удовольствие пихать член туда, где его не ждут? Ему нравилось видеть, как от его ласк женщина теряет рассудок, смеётся или плачет, забывшись от возбуждения. Как сама льнёт к нему, жаждет секса и как пускается на всевозможные ухищрения, чтобы затащить его снова в свою постель. Смысл секса, когда женщина вопит от боли и проклинает насильника, для Эйва ускользал.
В конце концов, если ты очень хочешь, а тебе не дают, всегда есть верная вечно правая подруга. Так уж придумали боги, что мужчина – существо самодостаточное.
Но опять же, по некоторым версиям, король-демон не насиловал прекрасную Лилиан. Он поимел её и обманул, решив не жениться. Не жениться на девушке, которой пообещал колечко, это, конечно, йотповство. Вот Эйв, например, никогда и никому не обещал жениться. А зачем? Если ты наследник престола, да к тому же ещё и красавчик, то перед тобой и так любая постель открыта. Ну или почти любая. Но если дверь в одну из спален целомудренно заперта, то отчего ж не постучать в другую? Было лишь одно жёсткое правило, которому следовал Эйв: с любовницами всё и всегда было честно и открыто. Никаких обещаний. Никаких намёков на обещания. Те, кому нужна великая и до самой смерти – мимо. Пусть ждут собственных прекрасных принцев.
Ну и никакого насилия, конечно. Обман, насилие, месть – для таких игр существуют враги королевства.
Вот только…
Ширан убил его родителей. И Аста. Безжалостно, не раздумывая, не пытаясь договориться и решить вопрос миром. В одну ночь, одним ударом. Дух отца не единожды являлся Эйву во сне, требуя от наследника мести. И первые ночи принц, бредя и пылая жаром на подушках, клялся отомстить и отомстить жестоко.
Вот только…
Если поднять сторонников – а вторые герцоги точно встанут за него, и, возможно, за него же встанет Исольв, – всё это перерастёт в Гражданскую войну. И хорошо ещё, если к ней не присоединятся ирбисы. Эйв не был наивен, он знал, что разделившееся в самом себе королевство всегда становится лакомым кусочком для всех соседей. Тут не только ирбисы, тут и миролюбивые аквисы не примут оттяпнуть кусочек, либо просто погреть ручонки.
И тысячи, тысячи погибших людей. Десятки тысяч сирот и вдов… Ради мести. Ради тех трёх жизней, которых уже не вернуть. Ну не трёх, возьмём ещё слуг, оказавших сопротивление, кавалергардов и нескольких горожан, не вовремя вылезших из домов и не сообразивших остаться в стороне. И всё же. Сколько погибло в ту ночь? Вряд ли даже сотня человек.
– Есть и другой способ перегонки нефти, – вещала Елисель, увлечённая своими собственными мыслями. – При сгорании бензин образует меньше…
– Ты не думала использовать такого рода двигатели в летающих машинах? – лениво поинтересовался Эйв, чтобы переключить внимание зануды в другое русло.
А если убить только Ширана… ну типа «око за око»?
– Двигатель? В летающую машину? – Елисель резко села. Потревоженная лиса сердито тяфкнула и укусила Эйва за руку.
– Ага. В конце концов, если паровые машины заменили паруса, почему бы ими не заменить крылья? Ну или добавить к крыльям. Чтобы летун летел быстрее, чем падал. Сила притяжения… сама знаешь.
Эйв невольно залюбовался, как заблестели её глаза. Как солнечные лучики зазолотились на рыжих волосинках на щеках. Он никогда не видел раньше на её щеках лёгкий пушок, а сейчас на солнечном свете её кожа казалась бархатной, и светлые веснушки выглядели причудливым узором. И всё это так приятно смотрелось с нежно-розовыми губами. Такими мягкими, чуть влажными…
«Я не о том думаю», – спохватился принц и отвернулся.
– Ты гений! – взвизгнула Елисель. – Слушай, а если… Нет, это, конечно… Но… Эйв! Ты не хочешь поступить в университет? Ну, когда вся эта политическая тупость закончится, конечно. Может, просто отречёшься от престола, и тогда Ширан перестанет тебя искать и…