Страница 68 из 103
Отец всегда держался холодно и несколько отстранённо, целиком доверяя воспитание детей супруге. По сути, он занимался лишь старшими принцами – Эйвом и Астором. Ну как занимался… Поручал им дела, хвалил или отчитывал. Это считается? Впрочем, ругал всегда Эйва, а хвалил всегда Аста, что в целом было справедливо, ведь Эйв – шалопай. Советовался с ними, когда наследники подросли. И ещё… Ирис выросла в убеждении, что старший брат – повеса и гуляка, не способный ни на что серьёзное. Так же, как и сама Ирис… но… «Эйв тоже щенок, но хотя бы что-то в его пустой голове застряло» – вдруг вспомнились ей слова Ширана. В устах любого другого это прозвучало бы оскорбительно, но девушка уже достаточно знала герцога, чтобы понимать: это была похвала. И странно было, что Ширан из всей семьи вспомнил именно старшего принца. А про Аста сказал, что тот слаб.
Ирис снова поковырялась в воспоминаниях. Каждое утро Белокурды собирались на общий завтрак в одиннадцать часов. Для старших это был уже второй приём пищи, отец и братья вставали засветло. Милые разговоры, чтения новинок литературы, поучительные нотации маменьки о том, как следует поступать принцам и принцессам. Священный ритуал, соблюдавшийся неукоснительно всеми, кроме Эйва. Вернувшись с военной практики на Неприветливых островах, наследник стал беспощадно пропускать семейные посиделки. На претензии маменьки прямо отвечал, что ночью кутил и задержался в «объятьях нежности и страсти». После двух или трёх таких ответов королева перестала задавать вопросы старшему сыну.
Выделял ли отец ещё кого-то, кроме Эйва, из детей? Астора – да. Король гордился вторым сыном так же откровенно, как порицал наследника. И всё. Мама выделяла Лилиан, ставя её в пример младшей дочери. И обожала Дайна со всей страстью родительского сердца. Но в остальном… нет, Ирис никто и никак не выделял. И менее всего – отец.
Откуда герцог узнал, что Ирис – незаконнорожденная? И почему так пренебрежительно называл королеву «Вилиан»? И при этом его губы всегда кривились от презрения? Ну и, наконец, кто отец Ирис?
– Ты будешь за серебряных, – скомандовал Дайн, когда Ирис с Баэрдом всё же пришли в детскую – Мы с Аархой – за золотых. Так будет честно.
– Давай лучше почитаем, – предложила принцесса, но мальчик насупился:
– Я хочу играть! Я – король, я – воин. Мы с Шираном завоюем всех, и Южный континент тоже. Вот. А книжки пусть читают книжные червяки. Всякие там…
– Хорошо, давай поиграем, – покладисто согласилась Ирис. – Но потом почитаем книжки. Тебе надо учиться, Дайн. Неграмотных королей не бывает. Собственные подданные будут презирать, если ты будешь писать с ошибками.
Баэрд молча расставил серебряных солдат, серебряные пушки и убрал серебряные корабли.
– Почему? – тихо спросила Ирис.
– Бесполезно. Армия размещена по берегам реки. Корабли просто расстреляют в упор.
Принцесса кивнула.
– У них – воздушный шар. А у нас нет. Как будем его уничтожать? Мы можем нацелить пушки вверх?
– Нет. Артиллерия не способна на такое. Но шар нам не опасен. Это лишь средство разведки. Бессмысленное с учётом реальности. Наш «враг» и без него всё прекрасно видит. Пусть летает.
Дайн воодушевлённо расставлял солдатиков. Расположил кавалерию впереди, за ней пехоту, и после – артиллерию. Аарха, добродушно усмехаясь, наблюдала за ним. Переставляла игрушки на указанные места узловатыми пальцами.
– А у него впереди кавалерия. Они собираются нас атаковать, – сообщила Ирис.
Баэрд пожал плечами:
– Тактика правильная в поле. Здесь другой ландшафт. Мы расстреляем их, когда они будут форсировать реку. На войне каждый род войск имеет свою задачу, и никто не должен мешать друг другу. Пусть атакуют на здоровье. При атаке погибает больше, чем при защите. Мы их сначала перебьём на подходе, а затем, когда они ослабнут, перейдём в контратаку…
Не прошло и двух часов, и над золотым городом взвился серебряный флаг. Багровый от ярости Дайн вырвал его из шпиля, бросил на землю и принялся топтать.
– Это нечестно! – завопил он. – Вы изменники! Вы не имеете права!
Перепрыгнул реку, расшвыряв золотых солдат, шагнул в город и воткнул серебряный флаг на шпиль донжона.
– Дайн… Но ведь в этом и смысл игры, – начала было Ирис шокировано.
– Вы все хотите моей смерти! Вы мятежники! И вас всех нужно повесить!
Задремавшая было Аарха встрепенулась и с любопытством посмотрела на принца.
– Мы победили честно, – не согласилась Ирис и повернулась к союзнику.
Баэрд молчал. Он поднял серебряный флаг и задумчиво крутил его в руках. На щеках мужчины ходили желваки.
– Переигрываем. Баэрд со мной, – сухо велел Дайн.
– Простите, Ваше Высочество, мне нужно выполнять распоряжение моего герцога, – отказался тот. – Моё время на игры вышло. Разрешите вас покинуть.
– Я с вами, – пискнула Ирис. – Хочу приготовить рулет. Ты же любишь вишнёвый рулет, Дайн?
Принц сузил глаза. Его ноздри раздувала ярость.
– Нет. Вы все останетесь. Я – король. Баэрд и Аарха со мной, Ирис за серебряных.
– Разве это честно, Дайн?
Не то, чтобы Ирис очень уж была нужна Аарха в команде, но… её поразили слова брата.
– Извините меня, Ваше Высочество, – холодно поклонился Баэрд и вышел.
У принца затряслись губы.
– Вот вернётся Ширан и разберётся! Со всеми разберётся! – звенящим от обиды голосом завопил Дайн. – Как он смеет нарушать мой приказ?! Я – его король! Я скажу герцогу, и тот вздёрнет этого нахала на виселице!
Ирис задумчиво посмотрела на брата. Вздохнула:
– Ваше Величество, мы ведь и без Баэрда справимся, – заметила мягко. – Зачем нам с вами муренец?
А про себя подумала, что будущему королю не помешала бы хорошая порка. Вот только… Будет ли толк от наказания? Да и есть ли кто-то, кто дерзнёт наказать принца? И потом… Дайн маленький, всеми брошенный, невыразимо одинокий. Избалованный – да, очень. Но всё же нуждающийся в любви. И если она, Ирис, не сможет его любить, кто вообще будет любить Дайна?
«Надо сначала стать ему другом, – думала принцесса, расставляя серебряные фигурки, – а потом уже пытаться воспитывать. Мне нужно отбить брата из-под влияния Ширана».