Страница 61 из 103
Задвигался, направляя одной рукой, а другой нажимая на поясницу так, что Ирис выгнулась натянутым луком. Перехватил её за волосы, натянул. Задышал рвано, всаживая и всаживая свой горячий кол. Ирис застонала, чувствуя, как от унижения и стыда её тело затапливает похоть. Её тело реагировало на насилие вожделением, и это было так стыдно и так сладко! Когда герцог изверг семя в сочащееся смазкой лоно, он отпустил её волосы, и девушка снова уткнулась пылающим лицом в постель, мечтая провалиться сквозь землю.
Как же стыдно!
Герцог сбросил штаны и сапоги, лёг рядом. Притянул к себе заново сломанную игрушку.
– Ты можешь ненавидеть меня, но твоему телу нравится всё, что я с ним делаю, – заметил спокойно. – Твоему телу нравится насилие. А на твою душу мне плевать.
Она всхлипнула. Снова укусила себя. Не убежать. Не скрыться. Не спрятаться. Она задыхалась от отвращения к себе. Ненавидела себя. И всё же смогла преодолеть дрожь и спросить:
– Вы бы убили меня, если бы я была с Исольвом?
Герцог помолчал, а потом неохотно процедил:
– Нет. Что ты сказала среди неупокоенных насчёт матери?
– Я не помню.
Было странно, что после всего, что только что произошло, они лежат и разговаривают так, как будто всего вот этого не было. Ирис стиснула зубы, стараясь не плакать, но слёзы не слушались. Ширан повернул её лицом к себе, поцеловал плачущие глаза.
– Я повторю, – согласился мягко. – Твои слова: «Терзать меня упрёками, как мама». Что ты имела в виду, Ирис?
У неё не было сил ни сочинять ложь, ни лгать.
– Во сне ко мне приходит мама. И она меня ругает.
Ширан сгрёб её левой рукой, положил голову на плечо, нежно погладил по голове, сняв перчатки. «Я сойду с ума, – подумала Ирис. – Если бы он просто избивал меня, было бы проще».
– За что? – уточнил мучитель ласково.
– За то, что я сплю с тобой. За то, что сама… – запнулась, не в силах договорить.
Ширан усмехнулся. Набросил одеяло на обоих. Подтянул её лицом к лицу, снова поцеловал. Его глаза оказались совсем близко. Не может быть, не может быть, чтобы он только что её бил. Не может же человек быть одновременно и ласковым, и ужасным?
– За то, что хочешь меня? – хрипло переспросил он, убирая прилипшую к её заплаканному лицу прядь. – Ирис, ты взрослая девочка. Шли мать к йоптам. Это не её дело.
Нет, нет… этого не было. Это просто не было… «Это был другой Ширан, – подумала она бессильно. – Это не мог быть этот…» и сдаваясь прошептала:
– Она говорит, что я позорю её, что я позорю всю семью, и что лучше бы я умерла…
Герцог хмыкнул.
– О, благочестивая и целомудренная королева Вилиан, – пробормотал презрительно, и усмешка задрожала в уголках его губ. – Ирис, я никому не позволю тебя обижать. Если надо, я приду. Но постарайся сама научиться быть сильнее. Когда твоя мать явится тебе в следующий раз и откроет рот, пошли её к йотпам. Скажи, что ты всё знаешь про своего отца. Запомнила?
Ирис захлопала глазами.
– Я не понимаю…
– Это не обязательно. Если Вилиан не уймётся, скажи мне. Я решу это. Она сломала старшую дочь, но тебя я ей не отдам. Ты только моя. Закрывай глаза и спи. Этот день был для тебя тяжёлым.