Страница 58 из 103
– Ты убил Астора! – кричала Ирис вне себя. – Астора, который наукой интересовался больше, чем политикой. Ты убил Эйва, который всегда – слышишь, ты, мерзавец?! – Эйва, который говорил о тебе с уважением! Гад! Какой же ты гад! Сволочь! Ублюдок! Ненавижу!
Безбрежная ярость затопила, завертела, подхватив шквалом эмоций.
– Ты околдовал Дайна! Ты не оставил мне даже его! – рыдала Ирис. – Даже Дайна ты мне не оставил! Будь ты проклят! Ненавижу тебя! Ненавижу! Никогда не полюблю!
По щекам градом лились слёзы. Тело закручивали судороги и спазмы похоти.
И вдруг всё взорвалось гневом и наслаждением.
Девушка упала на его грудь, уткнулась в неё, сотрясаясь от рыданий и оргазма. Ширан зарычал, опрокинул Ирис на спину, навис над ней, не выходя. Наклонился и губами провёл по залитым слезами щекам, собирая её слёзы, раскрыл губы, жадно и властно. Задвигался, беря девушку яростно и жёстко. Ирис выгнулась, обхватила руками его шею. Её язык оказался в его рту, сплетаясь яростно. Её тело упорными толчками вбивалось в его. Ногти вонзились в спину, царапая. Это была схватка похоти и гнева. Яростная и короткая. Новая волна оргазма скрутила тело, и его разрядка лишь усилила её взрыв.
Ширан повалился рядом, сгрёб обессилившую девушку. Поцеловал в губы нежно.
«Я его насиловала, – подумала Ирис, закрыв глаза и пытаясь осмыслить произошедшее. – Я сама насиловала его. Потому что это было именно насилие…». Внутри догорал пожар.
– Ирис, – тихо позвал мужчина. – Посмотри на меня.
Нехотя она послушалась. В его глазах чернело золото. На лице отцветала ярость страсти. Ширан провёл по щеке девушки тыльной стороной ладони.
– Я услышал тебя. Все твои слова. И хочу, чтобы ты знала: если бы можно было обратить время вспять и вернуться в ту ночь, я бы повторил всё то же, что сделал тогда. Ирис, девочка, мне не нужна твоя любовь. И твоё прощение. Всегда помни об этом.
Он резко встал и ушёл в душ. Ирис уткнулась в подушку, всё ещё дрожа от отката. Кому и зачем она пыталась высказаться? Чего она пыталась добиться? Чтобы Ширан попросил прощения? А оно ей нужно? Наверное, так же как её любовь – ему.
«Я должна быть умнее, – устало думала она. Но как сделать так, чтобы не срываться? Куда девать все эти эмоции?». А ведь Ирис решила же притворяться послушной девочкой, решила изображать любовь. Но вот, пожалуйста… Как это всё можно выдержать?
– Иди вымойся, – сухо велел Ширан, вернувшись.
– Я останусь в постели, – пробурчала она.
Ярость угасла, вместо неё пришли отчаяние и безнадёжность. Может быть, Ирис совершила роковую ошибку? Может быть, надо было бежать, когда Исольв ждал? Всё лучше, чем оставаться постельной игрушкой мучителя. Да ещё и игрушкой, у которой желания тела расходятся с желаниями души.
Ширан присел рядом, рывком перевернул её на спину.
– Нет, – сказал спокойно. – Ты сейчас встанешь, приведёшь себя в порядок, оденешься и пойдёшь к Дайну. А вечером я тебя жду.
– Не буду, – зло проговорила она.
Ей хотелось плакать. Стало стыдно. Ох, «мстительница»… Ещё несколько минут назад ей владела ярость, а сейчас от стыда хотелось умереть. Ирис понимала, что нарывается. Понимала, что сейчас разрушает то, за что так дорого заплатила вчера. «Покориться, чтобы победить…». Но мысль о том, что она только что сама забралась на Ширана, что её тело желало его, что… унижала бесконечно, разрушая силу воли и разумность любых целей.
– Хорошо, – неожиданно легко согласился Ширан. – Как пожелаешь. Тогда ты отправишься помогать на кухню. Можешь прямо так, в одной рубашке.
Ирис прищурилась. Молча встала, молча прошла в душ, вымылась. Вернулась. Увидела на кровати блузку и юбки для простолюдинки и красивое изумрудное платье дамы. Молча натянула блузку, надела юбки, подпоясалась, угрюмо взглянула на Ширана, наблюдающего за ней, сидя на стуле.
– Мне покажут, где кухня?
Герцог усмехнулся.
– Пошли.
Они спустились в полуподвальные помещения. В нос ударили пряные запахи, даже глаза заслезились. Внезапно прямо перед ними из клубов пара выскочил горбатый карлик. Ирис завизжала от неожиданности и отпрянула. Ширан молча взял её за руку.
– Ваша Светлость, – пропищал карлик и стянул с потной безобразно-огромной головы, покрытой редкими волосами, вязаный колпак.
– Мэт, я привёл тебе помощницу, – произнёс герцог сухо.
Карлик окинул Ирис быстрым взглядом. Насупился.
– Это обязательно, Ваша Светлость?
– Да. Дай ей что-нибудь попроще.
– Вряд ли можно чистить кастрюли руками с такой нежной кожей, – осклабился Мэт.
Ширан обернулся к Ирис, спрятавшейся за его спиной.
– Что скажешь? Можно твоими руками чистить кастрюли?
В его голосе прозвучала откровенная издёвка. Карлик тоже осклабился. У него были жёлтые щербатые зубы. Ирис вскинула голову.
– Как прикажет Ваша Светлость, – ответила гордо, опустив глаза в пол.
Ну и пусть. Пусть её ладони покроются мозолями и пропахнут луком. Может быть, так будет лучше. Ширан раздражённо выдохнул:
– Поручи ей что-нибудь, что не испортит кожу, – процедил равнодушно. – Не хочу обезображивать свою игрушку.
Выпустил её руку и ушёл.
– Ваша Милость умеет готовить? – вздохнул Мэт.
– Рулет, – соврала Ирис. – С вишней.
Она только раз видела, как это делает мама. Королева гордилась умением выпекать вишнёвый рулет и пекла его на дни рождения супруга лично. Пыталась научить дочерей и, конечно, Лилиана освоила это искусство, и, конечно, шебутная Ирис – нет.
– Ну… пойдёмте…
Обман вскрылся почти сразу. Карлик, оказавшийся шеф-поваром, выбегал несколько раз из кухни и громко выл, но, возвращаясь, давал очередные инструкции принцессе, показывал, как замешивать тесто, как правильно разбивать яйца, как из вишен выдавливать косточки так, чтобы всё вокруг не оказывалось в кровавых пятнах…
На обед Ирис наверх не пошла, да её и не позвали.
Наверное, нельзя было оставлять Дайна, нужно было играть с братом, наладить отношения, не уступать его Ширану, но сил не было. «Завтра, – решила девушка. – Я всё смогу завтра».