Страница 55 из 103
– Женщина. Любимая, – съязвил Эйв.
Он по-мальчишески ожидал всего, чего угодно: злости, обиды, раздражения, но получил радостное:
– Что ж ты сразу не сказал, морячок? Называй адрес, сбегаю, договорюсь.
«Отлично, – с досадой подумал Эйв, – у Жанлис всё станет намного приятнее и проще». Он не боялся, что любовница потеряет к нему сексуальный интерес. Уж вдова канцлера точно не станет мыть его собственноручно. И тем более, не станет подносить утку. На это у неё есть слуги. Зато болтать с Жанлис будет куда приятнее, чем с дочкой аптекаря. По крайней мере, вряд ли любовница станет расхваливать на все лады убийцу его отца.
А Елисель…
Однажды Эйв вернёт себе трон. И вот тогда… он непременно всё возместит стократно. Что там она хотела? Премию за изобретение управляемого аэростата? Ну, король Эйв выделит девчонке отдельную мастерскую и профинансирует её. Пусть изобретает. Авось изобретёт чего-нибудь.
Жаль было только расставаться с Нойсой. Принц успел привязаться к хвостатой.
Елисель решила не откладывать дело в долгий ящик. Чем быстрее удастся сбагрить морячка, тем лучше. В конце концов, свою роль парнишка сыграл: Елисель получила наглядное представление о мужской анатомии, уходу за раненым, и даже мимоходом узнала, как именно писают мужчины. И немного позавидовала. Древние! Очень удобно и практично. Во-первых, орган для вывода урины самостоятельно поднимается и делается упругим, как шланг. Во-вторых, дырка находится в достаточном отдалении от тела, а, значит, моча не пачкает ноги и промежность. Тот, кто изобрёл человека, очевидно, вначале попрактиковался на женщине, а только потом выдумал мужчину, снабдив его дополнительными аксессуарами, значительно облегчающими жизнь.
Или, наоборот, к моменту изобретения женщины устал и нахалтурил?
Вызывало недоумение, что, изобретя пенис, создатель не пошёл дальше, оставив явную недоработку с анальным отверстием.
Размышляя над этими странностями Великого Халтурщика, Елисель вышла на улицу и обнаружила за дверью достаточно плотный дождь. Вздохнула. Вернулась, надела калоши, набросила плащ и взяла зонт. Снова вышла и решительно зашлёпала по лужам Бульвара Аптекарей по направлению к Сорочьей улице, перечеркнувшей и его, и параллельную Русалочью.
Итак, сегодня перевезти раненного не удастся. Из-за дождя. Ну и ещё потому, что даже на колёсах кровать всё ж таки будет слишком дёргаться на брусчатке. С такой раной, едва-едва не задевшей мозг, это слишком опасно. А вот если поставить рессоры… Можно же на кровать примостить рессоры?
Русалочья представляла собой одну сплошную лужу разливанную. Это была последняя улица города. Могла бы стать набережной Заколюки, если бы не обитель Упоенных душ, отгородившая берег реки высокой стеной. Здесь всегда было безлюдно и тихо, как будто обитатели Русалочьей тоже упокоились вместе с мёртвыми душами.
Елисель нашла нужный дом, ударила дверным молоточком по бронзовому диску.
«Ничего-ничего, – подумала, с досадой чувствуя, что ноги всё же промокли, видимо, лужи оказались выше калош, – завтра – о! – уже завтра я смогу экспериментировать всю ночь. Ишь! Кто бы мог подумать, что моряк будет таким нежным? Запах палёного ему, видите ли, не по душе. И спать при свете не умеет. Нойса вот привыкла».
На двери приоткрылось маленькое зарешёченное окошечко – глазок. В нём показался глаз и нос.
– Госпожа? – удивился слуга, но не сделал попытки открыть дверь.
– Здравствуйте, – заторопилась Елисель. – Если несложно, пустите меня внутрь. Меня к госпоже Жанлис прислал один человек, и я замёрзла.
– Да-да, – пробормотал слуга. – Конечно.
Она услышала шаркающие шаги прочь. Видимо, пошёл советоваться. Елисель удивилась. Что за осторожничанье? Прокля́тая старческая паранойя! Попрыгала, пытаясь согреться, и вдруг заметила, что дверь выглядит неважно: вмятины, облупившаяся местами краска, следы от петель… Их перевешивали? Ну то есть… И замок ещё… Дверь выглядела так, будто на днях её взломали.
Елисель сошла с крыльца и снова осмотрелась.
Да, очень странно. Такой богатый, ухоженный домик и такая странная дверь. Конечно, город был взят войсками Ширана, но ведь герцог, очевидно, изначально решивший стать королём, запретил своим войскам устраивать погром города. Да, были горожане и дома, которые пострадали, но… Русалочья улица? Помилуйте, да кому она сдалась?
Дверь открылась.
– Проходите, – пригласил старик в ливрее. – Госпожа спрашивает, кто именно вас прислал.
Первым делом Елисель вошла внутрь. Сняла калоши, встряхнула зонт. Внутри особняк выглядел ещё роскошнее. «Уж не ошибся ли Эйв адресом?» – закралась неприятная мысль. Ну в самом деле, откуда у морячка такие вот связи? Елисель нахмурилась. Она не любила попадать в неловкие ситуации.
– Эйв. Офицер морского флота. Передайте госпоже, если она знает этого человека, то я готова передать раненного ей с рук на руки для дальнейшего ухода.
– Его… г-господин Эйв ранен? – засуетился слуга. – Он находится у вас? О, древние! Мы так переживали… Чаю? Немедленно передам госпоже…
У него были длинные передние зубы, как у хорька, и тяжёлый нос-капля с сизовыми жилками.
– Ага. Ранен.
Елисель всё сильнее и сильнее становилось не по себе. Итак, Эйва тут знали. Но почему у слуги как-то странно забегали глаза?
– Буду вам очень признательна за чай. Я сильно подрогла.
– Госпожа пришли-с пешком? Без экипажу-с? – слуга скользнул цепким взглядом по промокшему платью девушки.
Елисель стало ещё неуютнее.
– Ну… дождь застиг меня внезапно.
– Госпожа недалеко живёт? – догадался старик.
– Верно, – кивнула девушка и внезапно для себя соврала: – На улице Картёжников. Знаете, не очень хотела брать свой экипаж: муж рассердится. Рассчитывала нанять по дороге, но никто не встретился.
И она рассмеялась, села на диван.
– Далеко-с, – вздохнул слуга. – Обождите здесь, пожалуйста. Доложу-с госпоже и велю-с подать чай…
И снова вышел.
Елисель проворно вскочила, подошла к лестнице, ведущей наверх. Лак на перилах покрыт тонкими царапинами. На ступеньках – пятна. Не кровь, нет: стёртый лак. Усиленно стёртый, как будто кто-то отскабливал пятна. Ковры совсем новые.
И дверь, да.