Страница 7 из 116
— Похоже, это хорошо, она теперь чаще выходит в свет.
— Хорошо для тебя, ты имеешь в виду.
Ноэль смотрит на меня. Я пожимаю плечами.
— Она — выгодная партия, ты же знаешь.
— Да, Адриан, я знаю, что ее дети являются отнюдь не необязательным дополнением.
— Я просто говорю, что отчим звучит неплохо...
— Адриан?
Он поворачивается и смотрит на меня.
— Если ты хочешь получить этот завтрак на тарелке, а не в заднице, заткнись нахрен.
Я усмехаюсь в свой кофе, пока он заканчивает с беконом, сосисками, фасолью и жареными яйцами на плите. Не совсем английский завтрак, но от него я не откажусь никогда.
Я не просто даю ему дерьмо ради того, чтобы получить удовольствие. У Матильды Лоран есть два маленьких дополнения: трехлетняя Наоми и восьмимесячная Кора — еще две жертвы интрижки Пола и Ванессы, а также трехлетний сын Оливера, Джейкоб.
Ноэль расставляет тарелки с едой, а затем делает паузу, хмурясь.
— Кстати, когда Принц, блять, ушел прошлой ночью?
Я вздыхаю. Ноэль и Оливер, похоже, вечно соперничают друг с другом из-за чего-то. И в последнее время это что-то, похоже, Матильда, учитывая, как они оба боролись за ее внимание вчера вечером, прежде чем она выскользнула пораньше, чтобы сменить няню.
— Поздно.
Я смотрю на него.
— Намного позже, чем она, расслабься.
— Я совершенно спокоен.
Я закатываю глаза.
— И он ушел домой. К себе домой. У него маленький сын, помнишь?
— Я не уверен, что смог бы забыть, учитывая, сколько раз он упоминал об этом Матильде прошлой ночью.
Я качаю головой, запихивая еду в рот.
— Они оба обожглись, Ноэль.
— Нет, она обожглась. Оливер Принц — жадный урод, который потерял свою жену, потому что ему плевать на всех, кроме себя.
Я смотрю на него.
— Нужно ли мне просить Томаса, чтобы вы двое поскорее вышли на ринг?
— Пожалуйста, — хихикает Ноэль, проглатывая завтрак, пока его брови не нахмурились. Он снова смотрит на меня.
— Я ведь правильно сделал, что вчера вечером полностью проигнорировал голубоглазую блондинку в черном платье, которая на тебя накинулась, верно?
— Да.
— И снова я спрашиваю, какого хрена именно я ночевал у тебя дома прошлой ночью, а не она?
Потому что я не хочу светлые волосы и голубые глаза. Я хочу волосы цвета ворона и изумрудно-зеленые.
— Потому что я знаю, какой вкусный завтрак ты можешь приготовить, Рэнсом.
Он фыркнул, покачав головой.
— Слушай, я знаю, что у тебя очень туго со школой и бизнесом. Но, Господи, Адриан. Как давно это было?
Я напрягся.
Ноэль усмехается.
— Я чертовски серьезен, знаешь ли. Когда ты в последний раз позволял себе немного женской компании...
— Я могу позволить себе ровно столько женской компании, сколько захочу, Ноэль. Но спасибо тебе за интерес к моей сексуальной жизни, ты, гребаный урод.
Он хмыкнул, отвернулся, чтобы отхлебнуть кофе и закрыть эту тему.
Технически, это не было ложью. На самом деле я позволяю себе столько женского внимания, сколько захочу. Просто в эти дни я не хочу женского общества.
У меня просто больше нет такого желания.
Единственная девушка, которую я когда-либо хотел, вырезала мое сердце, сожгла его и растоптала пепел у меня на глазах четыре года назад. С тех пор мое безбрачие это какой-то чертов факел, который я несу для нее.
Это просто... то, что есть.
Я смотрю на свои часы — те самые, которые Джонатан подарил мне в ночь перед похоронами отца, — и хмурюсь.
— Черт. Мне нужно бежать.
— Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим душем, чтобы привести себя в порядок?
Я киваю.
— Конечно. Но если ты будешь дрочить в моем чертовом душе, готовься к войне.
Ноэль вздыхает.
— Пожалуйста, Адриан. — Он ухмыляется. — Для этого и нужны твои наволочки.
— Пошел ты.
Он ухмыляется.
— Что у тебя с утра?
— Встреча с профессором Хиггинсом.
Самое забавное в бизнес-школе в Lords-колледже то, что реальное обучение составляет всего двадцать пять процентов. Остальное — это установление связей и построение отношений. И даже в моем мире это будет полезно. Удобно, хотя и не обязательно.
Профессора тоже это знают. Ведь Хиггинс не просто школьный учитель в твидовом костюме. Когда он не консультирует в колледже Lords, он вице-президент Rutger Capital, одного из крупнейших и наиболее агрессивных хедж-фондов в Великобритании. Он также прекрасно знает, кто и что я. И он не закрывает глаза и не говорит плевать, но на самом деле ему есть до меня дело из-за того, кто я и что я.
Потому что место, где встречаются светлый мир элиты и темный мир преступности, — это деньги. Греховный брак. Хиггинс — мой советник, потому что, во-первых, он видит во мне делового партнера, а не просто жулика. А во-вторых, потому что он видит и жулика. В Rutger Capital прекрасно знают, что можно заработать не один фунт стерлингов, занимаясь нелегальным бизнесом с такими людьми, как семья Кросс.
— Не забудь про сегодняшний вечер.
— Я буду там.
— Ты знаешь, что это ночь боев?
— Именно поэтому я там буду, — ворчу я. — Закрой дверь, когда закончишь. И спасибо за завтрак.
Затем я выхожу за дверь и направляюсь через дорогу к кампусу.
Вечер, о котором говорит Ноэль, — это встреча нашей компании из восьми человек: я, Ноэль, Томас, Оливер, Брэддок, Ларс, Кристофф и Мэддокс.
Вначале мы все были в основном незнакомцами — все первокурсники в Lords, с разной историей. От богатства и привилегий. От королевских фамилий и титулов. Но с улиц и домов мафии, Братвы.
Общей нитью, проходящей через всех нас, был и остается Томас. Именно он стал стержнем всей этой странной группы, которая, несмотря на разные пути, которые привели нас сюда, и разные титулы, которые мы носим, стали друзьями.
Именно поэтому он решил назвать группу так, как хотел. Именно Томас сказал, что в каждом из нас, во всех восьми, есть и короли, и злодеи.
У Йельского университета есть Череп и кости. В Оксфордском университете есть абсурдно претенциозно звучащий клуб Буллингдон. В колледже Lords есть мы: Короли и Злодеи.
Самая большая разница между нами и этими другими придурками? Вы слышали о них.
О Королях и злодеях вы никогда не услышите.
Тайное общество звучит... глупо. Братство, как любит называть его Томас, звучит нелепо, как будто мы играем в какую-то дурацкую фэнтезийную игру с хоббитами и эльфами или еще каким-то дерьмом.