Страница 56 из 116
Его хватка крепнет, и я чувствую, как он напрягается. И когда я бросаю на него взгляд, я вздрагиваю от того, как его глаза сфокусировались на моем запястье, и его лицо омрачается.
— Что это за хрень?
Это мой шрам. Это след. След того, как жизнь поставила меня перед выбором, и я выбрала продолжить жить, вместо того чтобы остановить ее. Выбор, который Адель помогла мне сделать так, что я никогда не смогу отплатить ей за это.
— Ничего страшного, — бормочу я.
— Селеста, что это за хрень? — огрызается он.
— Ничего страшного, Адриан. Я споткнулась и упала через раздвижную стеклянную дверь в отеле Palms Resort на Бали несколько лет назад.
Это ложь.
Я вспоминаю тот период своей жизни, когда я думала, что у меня есть только один выход из ада, в котором я оказалась, и ванну в доме в Париже, не сильно отличающуюся от этой, только вода стала сначала розовой, а потом красной. Свет исчезал из моего зрения, и тяжесть спадала с моих плеч, вместе с клеткой вокруг моего сердца и кинжалами, вонзающимися в меня, свет вокруг меня тускнел.
И вдруг я оказалась не одна. Внезапно появилась домработница отца Амира.
Кричащая. Беременная. И вытащила меня из воды, обмотала полотенцем мое запястье и вызвала скорую помощь.
Спасла мне жизнь.
Я не скажу ничего из этого Адриану. Он не должен об этом знать.
— Какого хрена...
— Отвали, ничего страшного, — огрызаюсь я. — Я только что сказала тебе: я споткнулась.
Я вздрагиваю, когда он злобно хватает меня за подбородок, поднимая мои глаза к своим.
— Ты не можешь этого делать.
— Что делать?
— Резать себя. Ты не можешь причинять себе такую боль.
Я сглатываю, мое лицо пунцовое.
— Ты не имеешь права говорить мне, что я могу, а что нет...
— Да, имею. И ты никогда, — рычит он, — никогда больше не причинишь себе такой гребаной боли. Не делай. Этого. Поняла?
Ярость взрывается в моем желудке, когда мое сердце снова оказывается в том же месте, где я была четыре года назад. Туда, где я была разбита вдребезги из-за него. Падая во все более глубокую тьму, я плыла по течению и находила только один выход.
Я шиплю, отдергивая руку от него.
— Ты не имеешь никакого гребаного права.
— У меня есть все права, — огрызается он. — Я ясно выражаюсь?
Пауза.
— Да.
— Громче.
— Да, — прошипела я. — Да, ваше величество. Я не буду делать ничего, что вы мне запретите. И я сделаю все, что вы мне прикажете.
Мои слова плоские, саркастичные. Челюсть Адриана сжимается, и его взгляд снова падает на шрам. Затем они возвращаются к моим глазам.
— Хорошо, — пробурчал он, наклоняясь ближе и высасывая воздух из моих легких. — Хорошая девочка.
От моего лица по груди спускается жар, электризуя мои соски, проходя через все мое тело к ногам.
Я отворачиваюсь, обнимая себя, когда Адриан вздыхает.
— Встань, — приказывает он.
Онемевшая, все еще дрожащая, я делаю то, что он говорит. Я стою в ванне, вода скользит по моей коже. Я раскраснелась и снова прикусила губу, когда он провел мочалкой по моей попке, вверх и вниз по ногам — даже раздвинул их, чтобы нежно провести по-моему самому сокровенному месту.
К своему стыду, мне требуется вся сила, чтобы не застонать.
— Сядь.
Я хочу снова наброситься на него. Я хочу швырнуть это командирское дерьмо прямо ему в лицо и сказать, чтобы он шел на хуй. И все же, я бессильна. Не потому что он забрал мою силу, а потому что что-то в его силе делает это со мной.
Что-то в том, как он переполняет комнату и высасывает из нее весь свет и энергию, заменяя их тьмой, ставит меня на колени перед этим человеком.
Не обязательно в том смысле, который мне не нравится.
Я сажусь обратно в ванну. Он наклоняет мою голову назад, и я дрожу, когда он начинает поливать мои волосы водой.
— Что ты...
— Мою твои волосы. Сиди спокойно.
Я вздрагиваю.
— Адриан. Я могу помыть свои...
— Я сказал, сиди спокойно.
И я так и делаю, обнимая себя и чувствуя пульсацию между ног, когда грубый, темный король моет мои волосы с нежностью, от которой я таю.
Это контраст сильных и твердых, но нежных рук надо мной. Горячая вода, но не слишком. Лавандовый аромат пузырьков кружит мне голову, когда глаза закрываются. Я начинаю плыть. Настолько, что когда его рука начинает скользить по моей груди, все, что я могу сделать, это тяжело дышать.
Мою кожу покалывает, когда кончики его пальцев скользят по соску, а затем щиплют его. Я вздрагиваю, и на этот раз не сдерживаю хныканья. Его рука опускается в воду, и мое тело содрогается, когда его большая рука скользит между моих раздвинутых бедер. Он проводит пальцем по моей киске и рычит, погружая его в меня.
Только для того, чтобы внезапно остановиться.
Я застываю, открыв глаза, мое лицо пылает от жара и разочарования.
— Что ты...?
— Как я уже сказал, мы нашли наказание, которое действительно подходит тебе.
Я смотрю на него и уже собираюсь отстраниться, когда он проводит пальцем по моему клитору. И точно так же я разрываюсь на части. Мои глаза закатываются, когда мои предательские бедра прижимаются к его руке.
Только для того, чтобы он снова остановился.
Боже. Черт бы побрал его.
Я стиснула зубы, глядя на Адриана.
— Ты делаешь...
— Все, что захочу, — густо рычит он.
— Я думала, ты сказал, что я буду твоей игрушкой.
— Так и есть, блять. Но я собираюсь играть со своей игрушкой в своем темпе и для своего удовольствия. А не для твоего.
Он снова перекатывает мой клитор, и я сдерживаю дрожащий вздох.
— Я собираюсь задать тебе вопрос, — рычит он. — Если ты ответишь, я продолжу. Если нет...
Он наклоняется ближе, ухмыляясь, когда мое лицо пылает.
— Тогда я не буду продолжать. На самом деле, я даже могу связать тебе руки за спиной, чтобы ты не смогла сделать это сама.
Я усмехаюсь.
— Возможно, это немного усложнит процесс поедания твоего обязательного ужина.
— Нет, не тогда, когда ты сидишь у меня на коленях и я кормлю тебя.
Я чувствую, как сжимается моя киска.
— Это инфантилизм.
— Это жизнь, — ворчит он. — А теперь давай начнем сначала.
Он снова перекатывает мой клитор, в то время как я закусываю губу. Но, конечно, он останавливается как раз в тот момент, когда я снова начинаю таять для него.
— Я хочу, чтобы ты сказала мне...
Ухмылка покидает его лицо.
— Какого хрена ты сбежала?
Я напряглась.