Страница 51 из 116
Я могу кончить прямо здесь и сейчас. Я почти говорю ей, чтобы она широко раскрылась и сказала пожалуйста, чтобы я мог кончить на этот язык. Но мне не давали почувствовать ее вкус четыре года.
И я чертовски голоден.
С ворчанием и нечеловеческим усилием воли я отстраняюсь от рта Селесты. Я хватаю ее за бедра и дергаю, пока ее ноги не падают с края кровати, и она не оказывается на ней лицом вниз. Я опускаюсь на колени позади нее, и прежде чем она успевает понять, что я делаю, я хватаю ее за задницу обеими руками и провожу языком от клитора к заднице.
— О, черт! — кричит она в простыни, извиваясь, когда пальцы ее ног упираются в доски пола.
Я, черт возьми, пожираю ее маленькую киску. Я засасываю ее клитор между своими губами, проникая в нее, рыча, когда пирую на ее влажности. Моя ладонь шлепает ее по заднице снова и снова. И на этот раз, когда она кончает, в моих ушах звучит симфония, достигающая своего завершения.
Она все еще извивается, пока я стою. И в дымке похоти и желания я глажу свой член.
Раз, два, три раза, а потом я взрываюсь.
Я реву, теряя себя от вида моей белой спермы, выплескивающейся канатами на красные отпечатки моих рук на ее заднице и стекающей по ее гладким, пухлым и набухшим складкам её киски.
Когда я кончаю, приходя в себя после почти полной потери сознательности, я стону. Я медленно, лениво поглаживаю свой член, выдавливая еще несколько капель своей горячей спермы на ее кожу, прежде чем отступить назад, переводя дыхание. Она лежит там, вздрагивая и задыхаясь, развалившись на кровати, как хорошая маленькая игрушка.
Как моя хорошая маленькая игрушка.
Я заправляю член обратно в штаны. Селеста вздрагивает, как будто возвращаясь к реальности. Она поворачивает голову, ее лицо становится ярко-красным, прежде чем она тихо собирается с мыслями. Она закусывает губу зубами, краснея, и натягивает свои треники, чтобы прикрыть беспорядок, который я устроил у нее между ног.
Она встает, а затем садится на край кровати, как будто не уверена, что ей теперь делать.
— Это... — тихо шепчет она. — Это было...
— Это было то, что я заставил тебя кончить сильнее, чем, как я знаю, ты кончала за четыре долбаных года. Всегда пожалуйста.
Она смотрит на меня.
— Напыщенный ублюдок.
— Жадная шлюшка.
Ее губы сжались. Но, черт возьми, я вижу это прямо за ее глазами. Как я уже сказал, она может лгать словами сколько угодно.
Но ее тело не может провести меня.
— Все действительно должно быть именно так? — Она сглатывает.
— Именно так все и будет. Ты останешься здесь. Ты будешь в безопасности. И ты будешь моей. Есть вопросы?
Она сглатывает, пристально глядя на меня.
— Да, много.
— Очень жаль.
Она задыхается, когда я тянусь вниз, обхватываю ее челюсть и наклоняюсь ближе.
Я хочу поцеловать ее. Черт возьми, я хочу поцеловать ее так сильно, что мне больно. Но я не буду. Потому что это месть. Это плотское. Это я забираю свой фунт гребаной плоти.
Это не будет романтикой. Это не будет тем, что у нас было раньше. Она отказалась от этого, когда сбежала и сожгла меня дотла.
— Твои друзья живут дальше по коридору. Третья дверь слева.
Она сглотнула.
— А твои вещи из гостиничного номера там.
Я киваю подбородком на гардеробную в другом конце комнаты, затем оглядываюсь на нее.
На минуту я подумал о том, чтобы установить жесткое правило, что она не переодевается и не принимает ванну, пока я не разрешу... что она должна проводить здесь время, разгуливая по комнате, благоухая моей похотью и моей спермой, постоянно ощущая меня на своей коже и между ног.
Но потом, у нас здесь есть и другая компания.
— У тебя есть ванная комната в полном распоряжении...
— Могу я выйти из комнаты?
Мой рот скривился.
Ты бы не покидала эту гребаную кровать, если бы у меня все было так, как я хотел.
— Весь дом в твоем распоряжении, кроме моего кабинета.
— Это там ты хранишь трупы?
— Нет, они в подвале.
Она тяжело сглотнула.
— А как насчет выхода на улицу?
— Задний двор в твоем распоряжении.
— Я имею в виду за линией твоей собственности, Адриан.
— Нет.
Ее губы сжались.
— Значит, я здесь пленница.
— Если ты так это называешь.
— Это определение того, кто я здесь, Адриан. Пленница.
Я снова пожимаю плечами.
— Это твои слова, не мои.
Она складывает руки на груди, кипит.
—Тогда, если больше нет вопросов, мы закончили.
Я поворачиваюсь и иду к двери.
— До каких пор?
Я хитро ухмыляюсь, когда поворачиваюсь, марширую обратно по полу и заставляю ее вздохнуть, когда моя твердая рука накрывает ее челюсть.
— Ты быстро учишься, Селеста.
Она вздрагивает, когда я снова наклоняюсь, чтобы мои губы оказались в дюйме от ее губ, наслаждаясь тем, как втягивается ее дыхание. Наслаждаясь ароматом ее кожи, смешанным с запахом ее затянувшегося возбуждения.
— Пока я не буду готов сделать тебя своей маленькой грязной шлюшкой снова и снова.