Страница 107 из 116
Киллиан достает его, прокручивает контакты, а затем смотрит на своего человека. Парень с ноутбуком кивает в ответ.
— Хорошо, иди сюда.
— Если ты расскажешь про это... — Я угрожающе рычу.
Колдуэлл яростно качает головой.
— Не скажу. Я клянусь...
— Заткнись. Продержи ее на линии хотя бы минуту, — бормочет Киллиан, нажимая на кнопку вызова и поднося телефон к уху Колдуэлла.
Через динамик я слышу, как женский голос огрызается на него.
— Да, мэм, — отвечает Колдуэлл тоном, лишенным страха и боли, в которых, я уверен, он тонет. — Нет, я просто хотел связаться с вами и узнать, есть ли еще что-нибудь...
Он сглатывает, кивая на то, что она сказала.
— Да, конечно. Ну, может быть, я...
Он снова кивает.
— Еще двадцать секунд, ублюдок, — шепчет Киллиан.
— Здесь еще есть несколько... ах... неувязок. Если хотите, мой следующий контракт начнется только через месяц. Я с удовольствием их уберу, чтобы не было никаких следов... нет, конечно, я понимаю. Что ж, приятно иметь дело...
Его глаза недовольно метнулись ко мне.
— Она повесила трубку.
Я смотрю на Киллиана, который поворачивается к своему парню с ноутбуком.
— Ну?
Тот кивает.
— Мы нашли ее, босс. Она на севере Италии... озеро Комо.
В голове мелькает мысль о том, как Селеста рассказывала мне историю Магды. Как она была такой же жертвой, как Адель — экономка особняка Нэссера на озере Комо, с которой он жестоко расправился. Все это имеет смысл.
Я поворачиваюсь к Кейду.
— Позвони на аэродром.
Затем я оглядываюсь на Колдуэлла с презрением на лице.
— Ты прикоснулся к моей жене, ублюдок.
Он бледнеет.
— Пожалуйста...
— Ты будешь жить благодаря тому отслеженному звонку. Но если я когда-нибудь увижу тебя снова...
— Кросс.
Киллиан прочистил горло.
— Прежде чем ты превратишься в Махатму кровоточащего Ганди на этом куске дерьма, я подумал, что должен упомянуть последнюю вещь.
Глаза Колдуэлла выпучиваются от страха, когда он переводит взгляд на Киллиана.
— Пожалуйста! Мистер Килдэр...
— У него была комната в здании через дорогу от Dorchester, чтобы он мог шпионить за Селестой, когда она там останавливалась. У маленького проныры была камера с картой памяти, полной фотографий твоей девочки...
Киллиан приподнял бровь.
— Au natural. — В чем мать родила.
Мое зрение становится красным, когда мои глаза, как нож по бетону, скользят по спине Колдуэлла.
— Теперь, прежде чем ты спросишь, — добавляет Киллиан. — Я могу только предполагать об их характере. Я остановился, когда фотографии стали становиться... неприличными, из уважения к тебе.
Я глотаю холодную ярость, пронзая Колдуэлла взглядом; я в нескольких секундах от того, чтобы отменить свое милосердие.
Киллиан снова прочищает горло.
— Адриан.
— Что? — отвечаю я, все еще глядя на испуганного, дрожащего человека в кресле.
— Наш друг Колдуэлл разыскивается как в Штатах, так и в Швеции за различные обвинения в сексуальных побоях и нападениях...
Лицо Киллиана вспыхивает гневом.
— С участием несовершеннолетних.
Моя кровь превращается в холодный огонь в моих венах.
— Я говорю тебе это только для того, чтобы добавить контекст к тому факту, что мы также нашли камеры в его маленьком шпионском доме, направленные на спальню, в которой спал ребенок.
Все происходит невероятно быстро.
Я чувствую, как чья-то рука проскальзывает под мою куртки и выхватывает пистолет с пояса. Я поворачиваюсь, но меня внезапно отбрасывает в сторону, рука вытягивается и направляет мой пистолет прямо в кричащее лицо Престона Колдуэлла.
И нажимает на курок.
Колдуэлл летит назад, его голова разлетается красными осколками, а тело падает на пол, все еще прикованное к стулу.
Все взгляды в комнате прикованы к Адель, в руке которой дымится мой пистолет.
— Ну и дела, — пробормотал Киллиан, присвистнув от восхищения, когда он отошел от крови на полу.
Адель дрожит, глядя с холодным ожесточением в пустоту, пока Кейд медленно движется в ее сторону. Она вздрагивает, когда он осторожно обхватывает рукой пистолет. Но она кивает, заклинание разрушается, когда она позволяет ему забрать оружие у нее.
Я нахмуриваю брови.
— Адель...
Мой взгляд задерживается на ней. Ничего не сказано, но я наблюдаю, как на ее лице мелькают ясные, как день, эмоции. Ярость, страх, ненависть к себе, неверие в то, что она только что сделала.
И затем, наконец, принятие.
— Хороший выстрел, — тихо говорю я.
Ее губы кривятся в полуулыбке.
— Теперь мы можем идти?
— Думаю, что да.