Страница 63 из 65
Марко продолжал. Говорил о международном праве, о недопустимости вмешательства во внутренние дела суверенных государств, о священности границ. Зал слушал. Представители некоторых делегаций кивали — те, что давно водили дружбу со Стейтоном и не упустили бы случая ослабить Великую империю.
Когда Марко закончил, в зале повисла тишина. Все взгляды обратились ко мне.
Я встал. Не торопясь. Оглядел зал и заговорил чётко, без пафоса.
— Уважаемые члены Совета. Представитель Стейтона назвал произошедшее актом агрессии. Я назову это иначе — спасением Лаора..
По залу прокатился шёпот.
— ..Ваш законно избранный президент —- госпожа Хиллар Тонклин, — я повернулся к Марко, — не была человеком. Она была вампирским големом, магофагом, то есть существом, поглощавшим магическую энергию в масштабах, угрожающих существованию всего нашего мира. Она не просто управляла Стейтоном — она использовала его ресурсы для запуска древнего реактора на Палюсе. Реактора, который в случае успеха открыл бы межмировой портал и впустил на Лаор вампиров.
— Голословные обвинения! — вскинулся Марко.
— Отнюдь. — Я кивнул Апрелю.
Он вышел вперёд. В руках он держал кристаллограф — компактный, неприметный, но содержащий записи, которые стоили дороже любого оружия. Апрель активировал артефакт, и в центре зала над столом развернулась объёмная проекция.
Все замерли.
На записи было всё. Реактор. Магофаг в истинном обличии — чудовищная паучья тварь, пожиравшая потоки энергии. Тела, которые она меняла, как перчатки. Её дочери-марионетки. Охранники-мертвецы.
Я комментировал каждый фрагмент. Спокойно. Методично. Без эмоций. Выкладывал только факты, подкреплённые записью, которую невозможно подделать: кристаллограф фиксировал не только изображение, но и магический фон, временны́е метки и координаты. Любой эксперт мог проверить подлинность.
Марко побледнел на третьей минуте записи. К пятой он уже не пытался перебивать. Я был даже почти уверен, что технари и сами не знали настоящих планов своей предводительницы и теперь пребывали в шоке вместе со всеми.
— А теперь, — продолжил я, когда проекция погасла, — позвольте представить Совету свидетелей. Ридж и Бама, приближённые магофага. Оба готовы дать показания.
Ридж поднялся первым. Надо отдать ему должное, говорил он чётко и без попыток выгородить себя. Изложил свою роль идеолога, как получал приказы от президента развалить Великую империю изнутри, как участвовал в операциях, не зная истинной природы Хиллар.
Бама выступил следом. Он подробно описал, как госпожа президент на его глазах выпивала досуха живых людей, которых ей поставляли из колоний, и тех, кто впал в немилость. Несколько делегатов, сидевших ближе всего, побледнели.
Когда Бама закончил, я обвёл взглядом зал.
— Великая империя действовала в условиях прямой угрозы существованию Лаора. У нас не было времени на дипломатические ноты и согласования. Магофаг контролировала целое государство и была в шаге от того, чтобы разорвать магическое поле нашего мира. Мы её остановили. Полагаю, каждый из присутствующих на моём месте поступил бы так же.
Тишина.
Марко попытался контратаковать — заговорил о том, что даже если угроза была реальна, империя обязана была поставить в известность Совет, что действия на территории суверенного государства без санкции недопустимы, что прецедент опасен. Формально он был прав. Но формальность — слабое оружие, когда перед Советом лежали доказательства предотвращённого конца света.
Его поддержали двое союзников — вяло, без огонька, скорее по привычке, чем из убеждений. Остальные молчали. Или кивали мне.
Дед наклонился к моему уху:
— Добивай, — шепнул.
И я добил.
— В знак доброй воли и уважения к суверенитету Стейтона, — произнёс я, поднимаясь, — Великая империя готова передать Стейтону её граждан: Майкла Риджа и Хермана Баму. Сёстры Тонклин останутся у нас. Мы не стремимся к конфронтации. Мы стремимся к безопасности для всего Лаора.
Это был рассчитанный удар. Щедрый жест победителя, который может себе позволить великодушие. Стейтону нечем крыть — принять пленников обратно и промолчать, либо продолжить скандал и выглядеть неблагодарными безумцами, которые защищают магофага.
Марко выбрал первое.
Совет проголосовал. Действия Великой империи признали обоснованными. Не единогласно — Стейтон и двое его союзников воздержались, — но подавляющим большинством.
Совет закончился. Мы победили.
Дед хлопнул меня по плечу, когда мы вышли из зала на залитую солнцем террасу Белой башни.
— Неплохо, мальчик. Совсем неплохо.
От него это высшая похвала.
Тристан догнал нас на лестнице.
— Ну вот, с этим разобрались, — сказал он нетерпеливо. — Теперь моя очередь. Когда займёмся передатчиком?
— Сначала наша с Алтеей свадьба, — остудил я. — А потом всё, что захочешь.