Страница 52 из 65
Безжизненные тела магофагов стояли у стенки — шесть штук. Все одинаковые. Шесть запасных оболочек паучихи, как платья в гардеробе. Пустые. Ждущие. Готовые принять хозяйку в любой момент, стоит только нынешнему телу износиться или погибнуть. Одинаковые лица, одинаковые позы, одинаково приоткрытые рты. Шесть жизней. Шесть воскрешений. Вот почему паучиху невозможно убить — она просто переселяется в новую оболочку и продолжает творить задуманное как ни в чём не бывало.
Еще в пещере нашлась целая стена из сундуков с драгоценными камнями и слитками золота. В тусклом свете крышки отливали медью, а из-под неплотно закрытых щелей поблёскивали россыпи рубинов, сапфиров, изумрудов.. Целое состояние.
Однако не золото и не тела меня поразили, а светящаяся синим дыра в полу. Из неё так фонило чистейшей энергией, что у меня заслезились глаза и задрожало тело. Синий свет бил вверх, как столб холодного пламени, и пещера плавала в его неровном пульсирующем сиянии. Тени на стенах дёргались и корчились, словно мечтали сбежать. Я еле удерживался в их укрытии — энергия из дыры давила, выталкивала, как вода выталкивает пробку на поверхность. Пришлось отступить обратно в коридор, чтобы прийти в себя. Привалился к холодной каменной стене, сжал кулаки, переждал дрожь.
Очевидно, это и был тот самый реактор для открытия межмирового портала, в который Хиллар собирает магию и отблеск которого разглядел Апрель через свои очки. Понятно теперь, почему спектральники показали «нереальное скопление энергии». Здесь хватило бы мощности открыть портал не в один мир, а во все сразу.
Но что мне с ним делать?
Ужасно захотелось не просто вернуться к Апрелю и графу, а вернуться за иллюзорную стену — чтобы Леон и Апрель (они у нас самые умные) посовещались и всё просчитали. Но чутьё — врождённая способность, доставшаяся от драконов — буквально вопило, что нужно спешить. Нет времени на обсуждения, потому что где-то совсем рядом враги. А драконье чутьё никогда не ошибается.
Пришлось полагаться только на себя и на свои знания магической физики.
Если ударить в реактор боевыми заклинаниями — он рванёт так, что вряд ли от Палюса что-то останется. Меня, возможно, спрячут тени — всё же это другое измерение, и взрыв может его не достать. Алтею и Тристана по ту сторону барьера тоже, может быть, укроет шатёр. А вот граф и Апрель, стоящие снаружи у подножия горы. Мариэлла и невинные аборигены.. Нет. Бить боевыми — не вариант.
Думай, Карсиан!
Раз собранная паучихой энергия не разлетается по всему миру, значит, она чем-то удерживается. Какой-то невидимый барьер этому препятствует. Реактор фонит, потому что энергии слишком много — это всего лишь остаточное излучение, просачивающееся сквозь стенки.
А что я могу сделать, чтобы вызвать маленькую течь в этом удерживающем энергию барьере? Устроить не взрыв, не разрушение, а сделать трещинку. Тонкую, аккуратную. Чтобы энергия не вырвалась огненным гейзером, а вернулась в мир тонкой струйкой, растеклась, рассеялась.
А ещё неплохо бы придумать, как мне себя усилить, чтобы спокойно подойти к этой дыре. Потому что в прошлый раз меня чуть не вышвырнуло из теней с расстояния в десять шагов.
Я стиснул зубы. Как назло, ничего умного в голову не приходило.
Ещё проблема в том, что, находясь в тенях, я ничего не мог делать в реальном измерении. Даже чтобы уничтожить тела, мне нужно выйти из теней..
Так, стоп! Тела! А что, если попробовать тенями проникнуть внутрь одного из тел и использовать его в качестве дополнительной защиты? Получится или нет? Не попробую — не узнаю! Тем более чутьё идею явно одобрило.
Я скользнул обратно, стараясь не смотреть на синюю дыру в полу. Даже на расстоянии от неё ломило виски и звенело в ушах. Шесть магофаговых оболочек стояли пустые и совершенно беззащитные. Ни охранных заклинаний, ни ловушек — паучиха надеялась на умертвий у входа и на саму гору. Зря.
Но прежде, чем что-либо трогать, я должен собрать доказательства.
Достал кристаллограф и медленно обвёл пещеру. Шесть тел у стены — записал. Сундуки с камнями — записал. Синяя дыра в полу — записал. Пусть потом попробует отвертеться.
Куклу не выбирал — они все копии Хиллар. Такие же страшные, но многофункциональные. Вдохнул, выдохнул и одним броском скользнул внутрь одной через раскрытый рот. Не сложнее, чем спрятаться от Тристана в вазе!
Правда, скинув тени, ощутил дискомфорт. Способности метаморфа позволили уместиться в оболочке, подстроившись под её форму, но меня передёрнуло от ощущения, будто я влез в мокрую липкую одежду, и она въелась в меня намертво. Пришлось сосредоточиться, выстроить внутренний барьер и отдать голему ровно столько собственной энергии, сколько нужно, чтобы его тело мне подчинилось.
Открыл чужие глаза. Синяя дыра в полу больше не слепила и не давила — сказывалась защита магофага. Реактор фонил по-прежнему, но тело вампирского изобретения пило его излучение, как воду: легко, естественно, без всякого напряжения.
Я сделал шаг к дыре. Потом ещё один. Ничего. Ни дрожи, ни слёз, ни звона в ушах. Работает. Ура! Обвёл пещеру взглядом, и меня внезапно осенило! Драгоценные камни! Они же отличные накопители!
Развернулся к сундукам. Рубины. Сотни рубинов от мелких, как горох, до крупных, как перепелиное яйцо. Красные, густые, тёмные — идеальные накопители для магической энергии. Сапфиры, изумруды, алмазы, тускло поблёскивающие в синем свете. Каждый камень — маленький резервуар, способный впитать, удержать и медленно отдать обратно накопленную силу. Если скинуть все их в реактор, он заглохнет!
Я работал методично, без спешки, но и не отвлекаясь. Подхватывал сундук, подтаскивал к краю дыры, переворачивал. Камни сыпались вниз сверкающим потоком, и каждая порция заставляла синее сияние мерцать, дрожать, менять оттенок. Рубины — и свет на мгновение становился фиолетовым. Сапфиры — и по стенам пробегала волна густого индиго. Изумруды — и грот вспыхивал зелёным, как будто внутри горы распустился огромный светящийся папоротник. Алмазы — и реактор взвыл тонким пронзительным звуком, от которого затряслись стены и с потолка посыпалась каменная крошка.
Я отступил на шаг. Потом ещё на один.
Синее сияние тускнело. Медленно, но неуклонно — как угли в затухающем костре. Камни на дне дыры пили энергию, впитывали, забирали себе, и реактору оставалось всё меньше. Звук тоже менялся — из пронзительного воя превратился в низкий гул, потом в гудение, потом в едва различимый шёпот.
А потом наступила тишина.