Страница 39 из 65
Я надела свой походный мешок и надвинула на голову широкополую защитную шляпу. Наша маленькая процессия, помахав на прощанье Верещагину, двинулась к арке. Старпом опустится под воду и будет ждать нас в этом месте, выставив из «Невидимки» перископ.
По очереди мы приложили свои пропускные медальоны к холодной поверхности арки. Руны вспыхнули, и тут же перед нами пал иллюзорный щит — оказывается, в гуще высокой травы нас ждала достаточно широкая грунтовая дорога.
— К счастью, она идёт параллельно берегу, — проворчал отец, с облегчением выдыхая. — А то бы я усомнился в том, что старпом выбрал хорошее место для высадки.
Он был заметно напряжён и зорко, по-солдатски, оглядывался по сторонам — сказывалось военное прошлое. Место было незнакомое, и мы не знали, чего ждать. Однако вокруг не было ни единой человеческой души. Тишину нарушали лишь крики невидимых зверюшек в лесу да стрекот насекомых в траве. В небе спешили найти ночлег последние стайки птиц. Нам бы тоже стоило о ночлеге подумать.
Мы вышли на дорогу и ненадолго остановились в нерешительности. Карсиан достал свёрнутую карту, а отец — футляр от «Последней надежды», который должен был работать как компас.
И он сработал! Едва папа открыл крышку, на бархатной подкладке появилась тонкая светящаяся голубым светом стрелка. Она показала, что нам нужно идти по этой дороге в правую сторону. А вот горы, где, по информации от Марты, хранилось нечто ценное для Хиллар, Карсиану, судя по карте, придётся искать совсем в другой стороне.
Меня вдруг остро резанула мысль, что зря я постеснялась уединиться с ним в шатре. А вдруг мы сейчас попрощаемся навсегда? Это меня так проняло, что я инстинктивно схватила любимого за руку и вцепилась в неё мёртвой хваткой, будто он мог исчезнуть прямо сейчас.
Карсиан обнял меня за плечи:
— Вместе пока пойдём. Я должен убедиться, что вам ничего не грозит, — сказал он твёрдо.
И у меня словно камень с плеч свалился. Да, конечно, лучше держаться вместе. Во всяком случае, пока не освоимся и не поймём, как тут с транспортом, ночлегом и прочими необходимыми для путешественника вещами. А там.. А там, может быть, мне удастся наконец освоить свою размножающую силу, и тогда не придётся расставаться вообще.
Наша небольшая, но пёстрая компания двинулась по дороге, следуя за незримой нитью голубой стрелки. Я решила времени даром не терять и потихоньку, в такт шагам, начала делать незаметные дыхательные упражнения для циркуляции и тонкой настройки резерва. Вдруг, если буду достаточно внимательно к себе прислушиваться, обнаружу, где прячется эта хитрая неуловимая способность, и научусь отделять её от основного потока магии.
Однако очень быстро мои спутники решили развлечься разговорами, и мне пришлось от тренировки отказаться: совершенно невозможно сконцентрироваться, когда обсуждения такие интересные.
— Почему не темнеет? — поинтересовалась Мари.
Закат действительно затянулся. Мы привыкли к тому, что ночь накрывает наши родные края стремительно, а тут идём и идём, а темноты всё нет.
— Это из-за того, что на Палюсе встречаются День и Ночь, чтобы поболтать о том о сём, да так увлекаются разговором, что не могут разойтись. Поэтому вампиры и любили этот материк. Здесь всегда господствует вечер — самое комфортное для них время суток, — тоном ярмарочного сказочника ответил Апрель.
Леон фыркнул:
— А если по-научному, то наш Лаор так расположен по отношению к светилам, что часть, где лежит континент под названием Палюс, никогда не попадает ни в полную ночь, ни в полный день, — пояснил он. — Бывает немного светлее в разгар дня и немного темнее в разгар ночи, но традиционного разделения времени суток мы тут не увидим.
— Удобно как, не надо тратиться на фонари, — заметила Мари.
— А как же тут понимают, когда ложиться спать, а когда подниматься? — спросила я, с трудом представляя себе жизнь без привычных ориентиров.
— Вся флора и фауна Палюса ориентируется не на свет, а на температурные колебания и магические импульсы земли, — пояснил Леон, с явным удовольствием погружаясь в тему. — Чувствуете, что воздух стал прохладнее и влажнее? Для местных жителей это сигнал «ночи». В такие часы открываются светящиеся грибы-фонарики, начинают петь стеклянные цикады, а в небе часто сгущаются тучи и случаются световые дожди. А когда температура чуть повышается — это условный «день». Тогда на охоту выползают, например, огромные слизни-гелиофаги, питающиеся частичками рассеянного света и магическим спектром.
Я невольно огляделась, и мне почудилось, что в густой тёмной траве у края дороги спешит домой зазевавшийся гигантский слизень. Мысль о встрече с этим неприятным существом воодушевления у меня не вызвала. Я инстинктивно подвинулась ближе к Карсиану.
— Откуда ты всё это знаешь, парень? — спросил мой отец, и в его голосе прозвучала уважительная нотка.
Сто процентов он сейчас думал о Костике и с лёгкой досадой сравнивал: мой брат куда больше интересовался спортом, общением с приятелями и оружием, чем чтением и глубокими научными изысканиями.
— Я изучал Палюс, — оживился Леон. — Раньше здесь в больших количествах добывали один очень редкий минерал — окаменевшую смолу доисторических «вечерних» деревьев. Говорят, они впитывали не свет, а отсвет времени между днём и ночью. Этот минерал — цейзерит — был ценнейшим ресурсом для высокой артефакторики, стабилизатором сложнейших энергетических матриц. У меня есть теория, что древние вампирские роды использовали его для создания своих магофагов.
— А ещё тут лет триста назад нашли пещеру, усыпанную «слезами луны» — редчайшими светопроводящими кристаллами, — с искренним сожалением добавил Апрель. — Но всё, конечно, уже давно собрали и вывезли. Теперь такие кристаллы — музейная редкость.
Тристан вдруг поднял голову и настороженно оглядел небо.
— Знаете, друзья, мой внутренний барометр засек резкий скачок влажности и едва уловимую статику в воздухе, — сказал он недовольно, поправляя неудобный парик. — Чует моё сердце, а точнее, магический резонанс в костях, что скоро грянет тот самый светящийся ливень. Хорошо бы до его начала найти крышу над головой или хотя бы поляну, и успеть поставить палатки.