Страница 42 из 128
Он был прав – Эйв это понимал. И разозлился на себя, что понимает. Какое, к йотпам, ему дело до этого жирного человечка с гладкими ногтями на ухоженных руках? Ширан на месте принца и разговаривать не стал бы, и не задумался: прав или нет. Ширан шёл по выбранному пути, сметая своих врагов и ни на миг не взвешивал, кто прав – он или они. «Мы действительно выродились, – подумал Эйв с раздражением. – У цивилизованного человека против дикаря с дубиной нет ни единого шанса на победу». Горий мягко продолжил:
– Герцог явился утром и спросил, почему я его предал. А его вопросы, особенно когда они сопровождаются обнажением клинка, требуют ответа…
– Поэтому ты решил преподнести ему удобную ложь? Спас мне жизнь, но лишил чести?
«Я его убью, – мрачно подумал Эйв. – Я должен перешагнуть это великодушие цивилизованного человека в своей душе. Если я хочу спасти своих девчонок и братика, я должен стать дикарём». Горий снова вздохнул, прошёл к бюро, оформленному в виде морского дворца, открыл дверки, повернул какую-то ракушку. Выскочил потайной ящичек. Советник достал шкатулочку, из неё – свёрнутый и перевязанный лист бумаги.
– Прошу вас, – бесстрастно протянул принцу.
Эйв брезгливо взял, развернул и вздрогнул. Почерк матери он знал хорошо.
«Как бы я хотела не вылезать из твоей постели вечно… Ты упрекаешь меня за то, что я жестока к твоему ребёнку, но, Гор, разве может быть иначе? Разве могу я позволить себе ласкать его так, как мне хочется?.. Когда его руки шарят по моему телу, мне приходится закрывать глаза. Я представляю тебя, тебя одного, твои губы, твой…».
Принца замутило. Он подошёл к камину, наклонился и поджёг письмо. Подождал, пока бумага превратится в пепел, а пальцы обожжёт язычок пламени.
– Почему вы не уничтожили это много лет назад? – выдохнул хрипло.
Его мутило.
– Я её любил, – прошелестел Горий. – Мне хотелось иметь хоть что-то от неё, что можно держать в руках, понимая, что минуты счастья не приснились мне.
Принц резко обернулся и смерил советника презрительным взглядом:
– Вы подлец. Такие письма мужчина обязан уничтожать.
– Возможно, вы правы, мой принц. Я был слаб…
– Да плевать мне на ваши слабости! Ширан видел это письмо?
– Конечно. Я был вынужден…
Эйв вскочил и с омерзением посмотрел на советника.
– Убить вас – замарать саблю, – выдохнул он. – Зовите ваших подручных. Мне надоело их ждать. Исполняйте свой долг перед отчизной, йотпы вас подери.
Горий покачал головой. Прошёл к столу, повернул статуэтку, изображающую синего играющего дракона. Что-то щёлкнуло, и книжный стеллаж за столом приоткрылся.
– Уходите, – прошептал советник. – Вас никто не видел, а Дайн… я смогу убедить принца промолчать о сегодняшней ночи. Уходите и поступайте так, как вам велят совесть и честь.
Эйв скривился:
– А как же ваши слова о том, что для вас превыше всего королевство? Вы отпускаете на свободу того, кто непременно пойдёт войной на вашего любимца? Что за игру вы ведёте, Горий?
– Все люди слабы, – вздохнул советник и сложил пальцы на животе. – Как помощник герцога Ширана я должен убить вас, Ваше Высочество. Или выдать герцогу, но… Вы её сын. Вы – мой сын. И я слишком слаб духом, чтобы допустить вашу смерть.
– Даже если я утоплю Мурсию в крови?
– Даже если.
Эйв отвернулся и прошёл в тайный ход. Его мутило, злость плескалась, словно дешёвый самогон в грязной пробирке. Это правда… упыри поросячьи! Это всё же правда… Не потому ли король Кальдер всегда выделял второго из сыновей?
– Мама… как ты могла! – прошептал Эйв.
Отвратительно. Как же это… омерзительно! Горий – его отец. Родной. Плоть от плоти, кровь от крови. Записка матери не оставляла ни малейших сомнений. «Я представляю тебя, тебя одного, твои губы, твой…». Он не дочитал, но понял, о чём она пишет. На миг сердцем овладело малодушие. Застрелиться – и дело с концом. Но Эйв скрипнул зубами и встряхнул головой:
Ирис. Лиса. И… ребёнок.
Все трое нуждались в нём и его заботе, хотя одна рыжая личность и не согласилась бы с этим.
Ход вывел их с лисой в старую часовню на набережной Заколюки. Разросшийся рогоз, плещущий плетями ветвей ивняк, топкий берег говорили о том, что вряд ли их бегство будет кем-либо замечено. На противоположный берег вёл шаткий дощатый мостик, местами провалившийся и держащийся на одном лишь честном слове.
Эйв прошёл, встал, глядя как река уносит свои воды, закручивая их в водовороты, облокотился о плохо оструганные, шатающиеся перила. Нойса нерешительно последовала за ним. Заскулила опасливо.
– Нет худа без добра, верно? – мрачно заметил Эйв. – Зато я могу жениться на Елисель и дать честное имя моему ребёнку.
– То всё есть так просто? Ты просто откажешься от борьбы?
Принц оглянулся на презрительный голос. На берегу стоял Изиргир, распростёрших чёрные перепончатые крылья.
– А она нужна? Эта борьба? – устало спросил Эйв. – И кто пойдёт за сыном королевы?
– Доказательства у них есть? – осведомился демон, в глазах его вспыхивало золото.
– Мне показали письмо. Я его сжёг, но уверен – у Гория есть и другие письма. И не думаю, что их ещё нет у Ширана.
Изиргир скривил губы:
– И что теперь? – спросил резко. – Сдашься? Подлинность любого письма можно оспорить.
– Можно. Но я знаю, что это – правда.
Изиргир прошёл, и мостик под его шагами заплясал, встал рядом, сложив крылья за спиной. Опустил хвост в реку.
– Ты дохляк, – заметил пренебрежительно. – Ты готов сдаться только из-за того, что родился не из того семени. Это смешно. Какая, к драконам, разница, кто твой отец? Главное – кто ты. Если ты не уничтожишь Ширана, он растопчет и Ирис, и этих твоих Елисель и… И знаешь почему? Потому что, в отличие от тебя, Ширан знает: любое заявление можно опровергнуть. Правда всегда будет на стороне того, у кого сила. Если ты скинешь герцога и посадишь его в клетку посреди рыночной площади, народ забудет, что ему говорили о твоём отце. Покажи себя сильным, и за тобой пойдут. Ну или жуй сопли. Но без меня.
Эйв промолчал. Он смотрел, как хвост демона взбивает воду в пену.