Страница 23 из 128
– Ладно, тебе виднее, братишка. Молодость отличает глупость и романтика. Ну или тебя постигло проклятье демонов – любовь. Изредка, но случается и с нашей расой, когда одна женщина словно становится квинтэссенцией всех. Словом, ладно, твоя взяла. Ирис так Ирис. Она не так уж плоха, как могла быть. Но тогда давай меняться? Я тебе твою игрушку, а ты мне – мою? Братский союз, любовь и дружба на все времена. Ты открываешь нам морские ворота, мы проходим и возвращаем себе сначала Мурсию, а потом и всё остальное. Осьмица, и всё закончено. Никаких королевств, никаких королей, никаких Белокурдов и их вонючих герцогов, которые так тебе досаждают. Никаких войн.
– Мы уже обсуждали это, – устало отозвался Ширан.
– Тогда не было Ирис. Хочешь, я тебе выделю Мурсию как суверенное королевство? Ты станешь королём, и ни один йотп не посмеет усомниться в твоём праве отсиживать задницу на позолоченном кресле. И никто больше даже не взглянет в сторону твоей игрушки, даже если ты посадишь её на цепь рядом с троном. Шир-ан-эд-Эльирдан, ведь ты же сам видишь: кровь демонов в тебе сильна. Зачем ты противишься самому себе? Братик, мы ведь могли бы стать не врагами, а союзниками.
Изиргир улыбался, и кисточка на его хвосте нежно подметала пол. Ширан внимательно посмотрел в зелёные глаза брата.
– Я подумаю, – ответил спокойно и вышел из сна. Захлопнул за собой дверь.
В комнате было тепло и темно, и звёздный свет ясно озарял кровать, на которой не было
её
, камин, ковёр на полу и вазу с ирисами на подоконнике. Демонические глаза чувствительны к свету, а потому ночью Ширан видел практически так же чётко, как и днём. Он сел на кровать. До рассвета оставалось не больше часа, вот только сон не взбодрил, а вымотал его.
Герцог поднялся, прошёл в кабинет. Его ждала телеграмма, короткая, всего в пару слов: «Подарок вручён». Ширан усмехнулся. Щелчком зажёг свечу и поднёс узкую бумажную полоску к пламени. Лопатки чесались нестерпимо. Он почесал их через рубашку.
– Люколь, – прошамкал за ним старческий голос. – Раствор люколя и соквинца облегчит боль. Так всегда бывает, когда они прорезаются.
– Что ты здесь забыла? – холодно уточнил Ширан.
– Надоела? – дробно рассмеялась Аарха. – Так упокой.
Он сел на стол и посмотрел на призрака, колеблющегося на сквозняке.
– Почему ты не стала молодой? – спросил с любопытством. – Ты же можешь.
– А зачем? Молодость прекрасна, когда у тебя есть тело, а без него что старость, что молодость – всё едино. Молодое тело – горячая кровь, тепло и много сил, но если ты призрак, то ты всё равно мёрзнешь, юн ты или стар.
– Тебе холодно?
– А сам как думаешь?
Ширан щёлкнул пальцами, и призрака охватил золотистый огонь. Аарха усмехнулась:
– Благодарю.
Герцог опустился в кресло, запрокинул голову и уставился в потолок.
– Я видел брата. Что ты знаешь о проклятье демонов?
– Демоническая любовь? Когда одна самка становится центром мира? Вот
это
у тебя к Ирис?
– Я этого не говорил.
Аарха захихикала, невесомо села на стол, переливаясь золотистым светом.
– Бедная девочка! Избави нас судьба от любви демона!
– Так она и в самом деле существует?
Старуха сочувственно и насмешливо, немного злорадно посмотрела на него:
– А то. Если ты убьёшь её, то перевернёшь весь мир, чтобы воскресить. Отныне ты раб, Ширан. Раб этой девочки, даже когда ты – её господин.
– Все говорят, что демоны не умеют любить, – заметил Ширан вполголоса.
– Верно говорят. Разве это любовь, сынок? Это – адское пламя, в котором горите вы оба. Любовь – это радость, малыш. Любовь – это доверие. Это когда тебе хорошо, потому что ей хорошо. Это летать двумя крыльями – одно твоё, другое…
– Я понял.
Она вздохнула, переместилась на подлокотник его кресла и взъерошила его тёмные волосы.
– Ничего ты не понял, – шепнула мягко. – Твоя любовь суть ненависть. Ты уничтожаешь ту, которую любишь, и однажды уничтожишь. А заодно и себя самого, потому что…
– Я понял, – перебил он старуху сквозь зубы. – Замолчи.
Они молчали до самого рассвета, а потом Ширан вдруг сказал:
– Её я тоже видел в этом сне. Плохо, что нас видел Изиргир. Мне нужно вернуть девочку, пока не стало слишком поздно.
– Она тебе уже снится, сынок, – хрипло рассмеялась Аарха.
– Нет, – сухо возразил герцог. – Ты не поняла. Это был
её
сон, не мой. Ты же знаешь, что у Изиргира нет доступа к моим снам. Я был в
её
сне. Я видел её кошмары, не мои. И видел её тайные желания.
Старуха вздохнула. Занимался рассвет, заползал холодным прозрачным покрывалом в выстуженную комнату.
– Человек это сложно, Ширан, – серьёзно и без насмешки прошелестела неупокоенная. – Это очень сложно. В нём множество противоречий. Даже если она хочет тебя телом, сынок, это не значит, что тебя хочет её душа, и вовсе не значит, что она с тобой разумом. Кого из них – тело, душу или разум – послушает Ирис, как знать? Это у демонов мир прост: хочу значит возьму, а у людей всё не так.
– Захочет, – процедил герцог.
Аарха не ответила: она уже растаяла. Ширан встал, вернулся в комнату, прошёл в душ, сбросил одежду и принялся мыться, яростно расчёсывая лопатки, зуд в которых становился уже нестерпимым.
Он её вернёт. Закроет на восемь восьми замков. Окутает магической сферой, чтобы даже во снах никто не мог ворваться к ней. Если Ирис сойдёт с ума – велика ли печаль? Будет кормить её с ложечки, мыть и играться с ней. Всё могло произойти иначе. Могло не быть той ночи, и последующих дней тоже могло не быть. Но прошлое изменить невозможно. Есть то, что есть. Есть настоящее. И будущее. А его будущее немыслимо без неё. Значит, Ирис в нём будет. Это решено. Хочет ли она того или нет – неважно. Что там выбирают её душа и разум – какое ему до них дело? Ему нужна только она. Здесь. В его руках. Плачущая, злящаяся, сходящая с ума – неважно. В шелках или цепях – тоже неважно.
Но как же чешутся лопатки!
***
Ирис проснулась часа за два или три до рассвета и села на кровати, ловя воздух ртом. Приснится же такое! Даже среди уже привычных ужасов этот кошмар выделялся чернотой. И пламенем вулкана. У девушки снова на миг остановилось сердце, стоило лишь вспомнить, как герцог, с ней на руках, рухнул со скалы, и кипящее, бурлящее море понеслось им навстречу.