Страница 10 из 128
– О да, – процедила ожесточённо. – Любит. И спереди, и сзади, и в рот. Особенно любит сзади. С ремнём. А ещё – публично унижать. Он любит меня так, что от его любви хочется повеситься. Или сойти с ума, чтобы не понимать, что с тобой делают.
– Ирис…
– Вас когда-нибудь насиловали, Баэрд? Я не знаю, можно ли насиловать мужчину, но…
Она схватила его за руки, стиснула их, заглянула в посуровевшее лицо и торопливо зашептала:
– Пожалуйста, убейте. Моя душа не станет вам мстить, обещаю. Это даже грехом не будет, потому что смерть лучше, чем то, что меня ждёт. Вы меня пожалели там, в башне. Вмешались, защитив от брата. Я помню. Вы единственный, кто увидел мои сбитые ноги… Баэрд, пожалуйста…
Ирис рывком прижалась к мужчине, обняла его. Сердце билось быстро-быстро, словно у пойманной пичуги.
– Вы добрый, я знаю. Вы единственный, кроме Эйва, кто был ко мне добр. Никто не узнает, что это сделали вы. А я слишком малодушна, чтобы покончить с собой… Пожалуйста.
Зажмурилась, потёрлась щекой о его щетину. Замерла.
– Ирис, – прошептал Баэрд потрясённо, – Ирис…
Она вздрогнула, почувствовав, как его ладонь легла на её спину. Осторожно, почти невесомо. Но смогла сдержать крик.
– Он меня уничтожил, растоптал. Я никогда не была настоящей принцессой, я никогда не была Лили, той, которой гордятся родители, той, которая… Но раньше я была чистой, понимаете? Раньше я была… мной.
– Глупости, – проворчал Баэрд, осторожно обнял девушку и прижал к себе. – Вы – настоящая принцесса. Красивая и чистая. И вами можно гордиться.
Ирис всхлипнула.
– Вам герцог кажется жестоким, – продолжил Баэрд, – но это потому, что у вас сразу всё произошло… неправильно. Я служу под его началом десять лет. Его Светлость никогда не обижал женщин. В отличие от его отца. Да, иногда он… безжалостен, но… Понимаете, у него не было другого выбора после того, как… Он – бастард. Незаконнорожденный. Он не должен был наследовать титул и земли своего отца. Тем более что один из его братьев до сих пор жив. Из законных сыновей герцога Асбранта…
– Что? – девушка отстранилась. – Разве законные сыновья герцога живы?
– Один из них.
– А как же Ширан… как его могли признать герцогом? Я думала, все законные наследники умерли…
Баэрд выпустил её из объятий. Сел на скамейку. «Банки, скамейки на лодках называются банками» – вспомнила Ирис. Эйв по-детски злился, когда сестра говорила, что он плавает по морям, и называла скамейки на шлюпках скамейками.
– Я расскажу. Послушайте, да? Я понял: вы плохо знаете герцога, поэтому не понимаете его. У Его Светлости было пять братьев, он шестой сын своего отца. Неприветливые острова называются так недаром: муренцы и правда народ не слишком приветливый. Если бы вы почему-то плыли на корабле по Ядовитому морю…
Ирис, снова вспомнив Эйва, усмехнулась:
– Ходила?
– Ходят боевые корабли, – добродушно возразил Баэрд. – Но вряд ли бы вас взяли на боевой. А гражданские плавают. Так вот, если бы ваше судно разбилось о скалы, и вы бы чудом выжили, то вряд ли ваше спасение можно было назвать удачей. Вы сразу бы оказались в плену, и вас, скорее всего, продали бы куда-нибудь.
– В бордель?
Лицо мужчины потемнело – видимо, он покраснел. Отвёл взгляд.
– Я не думал, что вы…
– … знаю такие слова? Не знала, но Ширан просветил. Продолжайте, пожалуйста.
Баэрд со свистом выдохнул сквозь зубы. Но когда снова начал говорить, его голос зазвучал спокойно:
– Его Светлость Ширан – внебрачный ребёнок, но мало того – он сын демоницы…
– Я знаю. И знаю, что его отцу советовали убить полудемона.
– Сжечь, да. Но Асбрант решил оставить сына в качестве тренировочной куклы.
Ирис непонимающе захлопала глазами. Сидеть вот так, на дне лодки, было даже уютно. Девушка слушала рассказ, попутно пытаясь сообразить, как выбраться из ловушки. Прыгнуть в воду? Но вряд ли моряк не умеет плавать. Или не умеет? Почему, кстати, Ядовитое море называют ядовитым?
– Тренировочной куклы? – переспросила задумчиво.
– Ну да. Конечно, полудемон не наследует всей силы демонов, но всё равно полезно оттачивать своё мастерство на таком, прежде чем ты столкнёшься с демоном…
Это было ужасно. Своего собственного сына сделать чем-то вроде тренировочной лисицы для охотничьих собак! Ирис вздрогнула. «Я не должна его жалеть, – напомнила сама себе. – Он меня не пожалеет».
– Из пяти братьев трое были старше полудемона, один – на десять лет. Четвёртый был ему ровесником, а пятый слишком мал. Когда Ширану исполнилось четырнадцать, он убил одного из старших братьев, и герцог Асбрант велел сыновьям выходить против бастарда сначала по двое, а затем – всем вместе. Но полудемон всё равно убил ещё двух в бойцовой яме: самого старшего и своего ровесника. После этого тренировки закончились.
Ирис вздрогнула. Баэрд снял с себя балахон и набросил на её плечи. Мужчина был одет в костюм ремесленника.
– И что же? – тихо спросила девушка, зябко кутаясь. – Герцог решил после гибели троих сыновей помиловать бастарда и возвысить его?
– Нет. Он хотел его сжечь, но муренцы всегда ценили силу. И ценят.
– Муренцы? А вы не…
– Нет. Я был пленником. Слабость – это то, что никогда не простит народ Неприветливых островов. Ты можешь делать всё что угодно, но не быть слабым. Если ты проявил излишнюю мягкость, или страх, или позволил кому-то одержать над тобой вверх, посмеяться над тобой или… Тебя разорвут в клочья. После боя народ потребовал свободы для полудемона. Его признали сильным, и в дальнейшем, в боях с южанами, его слава росла, и всё большее число муренцев видели своего будущего повелителя не в родных детях их герцога, а в незаконнорожденном. Он был сильнее, жёстче, и его всегда сопровождала победа.
– Ужасно. Ужасный народ. Действительно, мурены. Хищные и ядовитые.
Баэрд снова вздохнул.
– Там жизнь такая, Ваше Высочество. Не ты, значит – тебя. Очень суровая жизнь. Любая мягкость, слабость или великодушие могут стоить жизни не только тебе, но и всему твоему отряду. Изиргир, Шестой князь Огненной земли, вошёл в младшего сына герцога, и Асбрант не нашёл в себе силы убить своего ребёнка. Тогда Изиргир вошёл в него самого…
– И Ширан убил отца.
– Верно.
– А младший сын?
– Выжил. Он и сейчас жив.