Переиграть судьбу

Я была на стороне вторых.

Мне не хотелось, чтобы она заметила меня. Самой же хотелось рассмотреть ее непредвзято. Без застилающей глаза ревности. Спряталась за широкую спину Мара и аккуратно выглянула.

Она замерла у одного из стеллажей в компании девушки и парня.

Высокая. Немного ниже меня, но все равно выше среднего. А вот телосложение более хрупкое. Похожа на танцовщиц имперского балета. Медовые локоны опускались до самой талии, серые раскосые миндалевидные глаза и яркие пухлые губы выделялись на фоне бледной кожи.

Ну, да, ничего такая!

Если сравнивать нас, то я скорей похожа на ураган, а она на мягкий бриз с южных островов.

— Прячешься от кого-то? Отлипаю от Мара, принимая равнодушный вид.

— Нет. С чего бы! Может, пойдём, пока не застряли тут.

К счастью, Шанну ее подружка утягивает к дальним стеллажам.

На выходе сдаю свой временный пропуск. На улице стемнело, и холл освещает мягкий свет от кружащих под потолком сфер.

Ветер усилился. Дверь Виджаса медленно ползет вверх, едва справляясь с его натиском.

Тру озябшие пальцы, мечтая о теплом пледе и чашке кофе. Можно даже чая. Главное — горячего.

— Вы, кажется, хотели меня о чем-то попросить? — Решаю сразу рассчитаться с парнями. Определено же, что им нужен мой дар. — Я в вашем полном распоряжении.

Ирсай резко тормозит. Меня бросает вперёд, прямо на подголовник водительского сиденья. Шиплю от боли и тру пострадавший лоб. Мар выговаривает брату, поворачивает мою голову, осторожно касаясь пальцами кожи. Констатирует, что синяка мне не избежать.

Всю оставшуюся дорогу прижимаю ко лбу пропитаннвй мазью платок. По уверениям Мара боль он снимет на раз.

Гостиница одна из самых дорогих в столице.

Роскошь чувствуется в каждой детале.

В свете огненных сфер сверкает люстра из ерзасского стекла, кожаные диваны и столики из красного дерева стоят на вытканных в ручную коврах из Херсала.

В вазах источали свежий аромат белые азалии. В такое время года они стоят баснословных денег.

Девушка-администратор за стойкой передает братьям ключи и стопку писем. Мар заказывает ужин в номер на три персоны.

Номера у братьев смежные.

Мар ведёт меня за собой, запускает в номер, кивает на диван, куда я могу скинуть шубку и присесть. Сам же скрывается в спальне.

Камин в номере с настоящим живым огнём. Подтягиваю к нему пуфик и вытягиваю ноги. Как же хорошо!

Тепло меня разморило.

На прикосновение к своему плечу среагировала не сразу. Мару пришлось хорошо меня встряхнуть, вырывая из дремы.

В руках он держал резную шкатулку. От нее отчетливо веяло магией. Это и без дара Чтеца можно было ощутить.

Беру шкатулку и иду с ней к столу. Немного медлю перед открытием. Для использования дара надо успокоиться, а мои руки трясутся и дыхание перехватывает.

Странное предчувствие не даёт успокоиться.

Вдох. Закрываю глаза, тянусь к пульсирующей в районе груди Искре.

Выдох. Еще вдох и открываю глаза, одновременно приподнимая крышку.

Бусины. Те самые, цветные, нанизанные на прозрачную нить.

Хлопает входная дверь вырывая меня из оцепенения.

Глава 4

Бросить на пол. Растоптать. Главное — не брать в руки. Не прикасаться.

Касаюсь подрагивающими пальцами шеи. Дышать тяжело. Оттягиваю ворот платья и делаю глубокий вдох.

— Откуда они у вас? — Поворачиваю голову в сторону замершего у окна Мара. Он не отрывает взгляда от окна, кажется мыслями он совсем не здесь.

Яркие бусины нанизаны на тонкую нить. Еще не коснувшись их, ощущаю «мертвые» эмонации чужой магии. Очень сильные.

— Вы взяли их с мёртвого тела? Мне нужен ответ, Мар. Это очень важно.

Он так и не повернулся. Замечаю как напрягается его спина, пальцы сжимаются в кулаки.

— Я нашел ее слишком поздно. Ее искра уже потухла. Мастерская была разгромлена, все артефакты были уничтожены, кроме них. — Разворачивается и с ненавистью смотрит на бусины, отражающие в себе отблеск огня из камина. — Они были у нее во рту.

— Символично.

Ещё меньше хочется считывать с них информацию. Нет более сильных остаточных эмоций, чем посмертные. Как бы не зацепили.

— Почему символично?

Очень кстати вспомнился магистр Лерош и его лекция по методологии преступлений.

— Оставить что-либо во рту — своего рода предупреждение, что надо меньше болтать. Раз эти камни у вас, а не пылятся в архиве вещдоков законников, вы их им не показывали. Назревает вопрос: почему? — Мар упрямо молчал. Сверлил меня тяжёлым взглядом, поджав губы. — Напрашивается только один вывод: убитая занималась незаконной деятельностью. Поэтому вам и нужна помощь Чтеца. Магистр мог бы мной гордиться. Его лекции не прошли даром, я оказалась права в своих предположениях. Убитая была девушкой Мара, работала на теневой синдикат и в последние дни перед смертью вела себя очень нервно. Пугалась каждого шороха, боялась покидать дом, а в день смерти вообще заперлась в своей мастерской. Но и там ее достали.

Бусины были холодными, почти ледяными.

Для лучшего контакта сжала их в ладонях. Закрыла глаза, полностью отдалась своему дару.

В калейдоскопе эмоций ярко сквозил страх. Скорей он был похож на животный ужас.

— Как ее убили?

Я не чувствовала отголосков боли. Никаких. Так просто не бывает.

— Зарезали. Тогда ничего не понимаю. Меня бы уже накрыло отголосками боли, а я ощущаю только страх.

Погружаюсь еще глубже, хочу зацепить эмонации второго человека. Очень слабые, почти не могу уловить ни одной.

Кидаю бусины на стол, встряхиваю руками, сбрасывая напряжение. Еще одна попытка.

Хочу прощупать их с помощью внутреннего зрения. Я почти не практиковала такой способ, знала только в теории. Отключаюсь от всего. Дышу глубоко и медленно, погружая себя в подобие транса. Голова светлеет, тело почти не ощущается. Я пёрышко. Легкое и невесомое. Еще один вдох. Наполняю лёгкие воздухом до самых краев и резко выдыхаю. Перед глазами яркий фейерверк эмонаций. Ловлю тонкую нить насыщенного красного цвета.

От кровожадного удовлетворения и садистского удовольствия меня чуть не выворачивает. Тот, кто ее убивал — самый настоящий Палач. Таких в синдикате боятся даже свои. Немудрёно, что она была в ужасе. Я бы сама собой покончила, зная, что ко мне пришлют такого монстра. Этот был с изюминкой, стало понятно, почему не осталось следов боли, он их просто впитал. Инсурмаги питаются мёртвой энергией, предсмертной агонией, а боль жертв — так просто сладкий десерт для них. Страшно представить, как долго он ее пытал. Смерть девушки точно не была лёгкой.

Считывание вытянуло из меня все силы. Ноги ослабли, и я начала заваливаться назад, если бы не успевший подхватить меня Мар, свалилась бы на пол.Он усадил меня на диванчик, сел рядом и принялся растирать мои озябшие пальцы. Я их правда совсем не чувствовала.

— Так всегда после использования дара? — Поинтересовался мужчина согревая мои пальцы своим горячим дыханием.

— П…п… почти всегда, — зубы стучали словно меня било в лихорадке. — Я последний раз его использовала в академии, на сдаче итоговой практики. Правда тогда обошлось без отката. Думаю я слишком сильно зацепилаа от эмонаций убийцы.