Страница 75 из 110
Заставить отказаться от того ростка любви, что пророс в его темном эльфийском сердце.
Хотела заставить его отступить. Солгать.
Но не на того напала.
Лекарь оказался крепче, чем ей того хотелось.
Ни один мускул не дрогнул на его лице.
Он смотрел так же прямо, не тушуясь.
И мне вдруг показалось, что если б ему довелось стоять между Лией и Темнейшей, он без колебаний нацелил бы свои стрелы в сердце недоброй госпожи.
Как за каменной стеной…
— Понравилась, — спокойно подтвердил он. — Я не хотел бы, чтобы с ней случилась беда. Поэтому вернулся. И поспел вовремя.
— Они не тронули твою служанку? — уточнила Темнейшая.
От этих слов повеяло угрозой.
Темнейшая словно намекала, что теперь может обернуть свои обвинения и против Лии.
Но Сильварис был словно из самой крепкой стали отлит.
Ее угрозы не напугали его.
О, теперь я была уверена — он ни на шаг не отойдет от нашей кухни! И недоброе случится с нами только после того, как у лекаря кончатся его точные злые стрелы, и сам он падет…
— Не тронули, — ответил он спокойно. — Они напали на эту. Моя их не интересовала. Она окатила их ледяной водой, и это дало несколько секунд форы. Затем пришел я и прогнал их.
— Но они были с этой служанкой наедине! — не стерпела, выкрикнула Элениэль.
— Она дралась, а они пытались снять с нее одежду, — спокойно ответил эльф. — Когда все недоброе с женщиной уже происходит, насильника, как правило, уже не интересует, сколько на ней осталось одежды. Нет, они не тронули ее. Не успели.
— Хвала твоей храбрости и внимательности, — с ненавистью выдохнула Темнейшая, глядя прямо в глаза Сильварису.
— Хвала, — ответил он. И по его тонким губам скользнула едкая, чуть заметная усмешка.
Элениэль отступила, прикрыв глаза, и упрямо замотала головой.
— Я не верю, — произнесла она. — Это все косвенные признаки. Свидетельство Сильвариса только подтверждает то, на чем я настаиваю. Девчонка осталась жива, потому что Сильварис поспел вовремя. Но нетронута ли? Нет. Не верю. Нет доказательств этому.
— Есть, — вдруг раздался голос, от которого я вздрогнула и запылала, словно лучинка в костре!
Один их Темных, которых я принимала за слуг, вдруг скинул с головы темный капюшон и ступил в круг света, ближе к столу с судьями.
На черных волосах сверкнул светлый венец с синими камнями. Глаза цвета бурного моря яростно смотрели на Темнейшую.
И все склонились перед Темнейшим, и я тоже, задыхаясь от волнения и почти ничего не видя от слез радости и облегчения!
— Ты-то, Элениэль, должна знать об этом доказательстве лучше всех, — заметил Темнейший, неспешно, с грацией, какой ранее в его движениях не было, проходя к судьям. — Встань, дитя.
Это он мне велел.
Я не смела поднять глаз на Темнейшего.
Не по своей воле я влипла в эту историю. Но я стыд глодал меня. Я не хотела, чтоб он думал, что я запятнана маниаканами. Не знаю, к какому доказательству он взывает. А вдруг оно как раз обвинит меня?!
От страха я едва понимала, что происходит.
Мысли хаотично метались в голове.
Но я нашла в себе силы встать.
Рука Темнейшего легла мне на плечо, ободряюще погладила меня.
А затем с плеча скользнула к моей груди.
И его пальцы выудили крохотный амулет, голубую чистую каплю на тонкой серебряной цепочке.
— Ты же знала, что эта вещица у нее есть, — усмехнулся Темнейший, демонстрируя безделушку онемевшей Элениэль. — Ты даже кланялась ей. Видишь, она по-прежнему светла и чиста? Это значит, что и девушка, носящая ее, так же чиста.
Он помолчал, глядя в светлые злые глаза Элениэль.
— Побоялась пролить кровь и решила опорочить ее? — уточнил Темнейший. — За связь с маниаканами я бы не спросил, да… Не заступился. Рассчитывала на скорый суд и на казнь? Будь ты немного умнее, ты бы получше изучила этот вопрос и знала бы, что суд не вершится быстро и легко.
И он вдруг, почти не размахиваясь, влепил Темнейшей сокрушительную пощечину, от которой она отлетела от него на несколько шагов.
— Я не хочу видеть тебя в ближайшую неделю, — произнес Темнейший.
Он обнял меня за плечи, накинул на меня полу своего плаща.
И я ощутила, с каким трудом ему дается каждое движение.
А от тела его веет болезненным сырым теплом.
— Идем, — велел он, повернув меня к выходу. — Суд завершен.