Страница 47 из 110
И на мгновение я увидела лицо Темнейшего — холодное, непроницаемое, словно вырезанное из холодного мрамора. В его глазах не было ни одобрения, ни гнева — только пристальное, почти научное внимание, будто он изучал редкий, незнакомый ему механизм.
— Дыши глубже, — снова шепнул Альфсол, чуть наклоняясь ко мне. — Ты слишком напряжена.
Я попыталась последовать его совету, но воздух казался густым и тяжёлым, словно пропитанным гнетущим и пугающим ожиданием неминуемой расплаты за эту нелепую привилегию — танцевать в зале, полном эльфийской знати, в своём скромном льняном платье безмолвной служанки.
Музыка набирала силу, звуки сливались в единый поток, уносящий меня всё дальше от реальности. Я уже не понимала, где нахожусь — в праздничном зале или в каком-то странном сне, где правила диктует не разум, а воля Темнейшего.
И вдруг мелодия стала тише, движения замедлились, а затем и вовсе остановились. Князь мягко отпустил мою руку, отступил на шаг и склонил голову в почтительном поклоне.
Тишина обрушилась на зал, словно тяжёлый занавес. Я стояла, боясь пошевелиться, чувствуя, как дрожат колени и как бешено колотится сердце где‑то в горле.
— Ну что ж, — раздался голос Темнейшего, холодный и ровный, как лезвие меча. — Не без изъянов, но… приемлемо.
Я осмелилась поднять глаза. Он смотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что‑то неуловимое — то ли удовлетворение, то ли насмешка.
— Можешь идти, Альфсол, — бросил он, отвернувшись и нарочно не глядя на нас. — И… спасибо, князь. Вы были на высоте.
Танец закончился, я выдохнула с облегчением.
Князь снова взял меня за руку, чтобы с почтением отвести меня обратно к Темнейшему. Но тот решил все иначе.
— Мне кажется, — крикнул он, — здесь еще пять князей? Думаю, девушке повезло, как никакой другой. Ведь все пять князей по очереди пригласят ее на танец. О, ей будет что вспомнить в конце жизни!
От этих насмешливых слов мороз пробежал у меня по коже.
В конце жизни… не сегодня ли наступит этот конец?!
О, видели бы вы лица эльфов!
Слышали бы изумленный шепот, ураганом пронесшийся по залу!
Заставить всех князей танцевать со мной! С вещью, которая может принадлежать любому из них!
— Думаю, моей спасительнице нужно воздать те почести, которых она заслужила! — так же громко произнес Темнейший.
А вот это он зря сказал.
Потому что из рядов эльфов выступила его невеста.
Красивая, красивее всех. Сияющая драгоценными камнями и золотыми волосами.
Но растерянная и оскорбленная. Впрочем, как и князья.
Если раньше она не придавала моему здесь нахождению никакого значения, а выходка Темнейшего казалась ей странной, колкой шуткой, то сейчас-то она меня узнала наверняка. И ревность тотчас впилась в ее сердце острыми зубами.
Ведь честь танцевать с князьями и ей-то, наверное, не выпадала ни разу.
Да еще и Темнейший назвал меня, а не ее своей спасительницей!
Это была та еще оплеуха. Щеки Темнейшей залились багровым румянцем, словно господин действительно навешал ей пощечин!
О, как она смотрела на меня!
Словно собственноручно готова была разодрать в клочья!
Так, что я обмирала от страха.
Но делать было нечего.
Ко мне тотчас подошел еще один эльф, очень юный, и с учтивым поклоном предложил мне руку.
Тоже светловолосый, в синем бархатном одеянии, шитом золотом.
Только высокие его скулы пылали пунцовым румянцем от обуревавших его чувств.
Эльфы мастерски скрывают эмоции. А этот не справился. Взгляд его так и блестел гневом, хотя губы были спокойны.
И я поняла еще одну вещь: Темнейший нарочно злит и оскорбляет князей танцами со мной.
Но зачем?!
Послушно кружась со следующим князем в танце, я, поворот за поворотом, видела черную фигуру Темнейшего, удобно расположившегося в подушках.
Его внимательный взгляд.
Его руки, бессильно лежащие вдоль тела.
И сверкающую серебряную посуду, стоящую на низеньком столике подле Темнейшего.
Блюда, тарелки… Острый нож, которым я должна была нарезать окорок.
Догадка молнией мелькнула у меня в мозгу. Он что, хочет, чтоб его прикончили?!
Поэтому и создает видимость бессилия и дразнит князей?