Страница 39 из 110
Приправа, что я принесла Бесси, пахла свежей сочной остротой чеснока, кислинкой спелых сладких томатов и пряным ароматом белого душистого перца.
Бесси взяла ее совсем немного, на кончике ложки, и стряхнула миску с мясом.
Странное дело.
Сырое мясо тотчас запахло горячим густым сливочным соусом с сыром и с грибами.
Бесси поспешила закрыть миску крышкой.
— Пусть в этом маринаде настоится, — сказала она.
Тут явилась Лия, волоча ведро с кишками.
— Что-то ты долго, — грозно произнесла Бесси. — Лентяйка. Надеюсь, ты не только помыла, но и почистила их? Или это нужно было объяснять отдельно?
— Нет, — с кислой миной ответила Лия. — Я все сделала. Я же не дура.
— Тем лучше, — похвалила ее Бесси. — Ну-ка, бери нож и руби вот это мясо и этот жир как можно мельче. Сделаем из него колбасу.
Лия с тягостным вздохом взяла нож и подчинилась, но с видимым неудовольствием на лице.
Но Бесси на это было плевать.
— Что там хлеб, не пора ли ставить? — деловито осведомилась она у меня.
— Пора! — выкрикнула Юна.
Она была молодец, наш старательный и расторопный истопник.
Хоть ее щека и была испачкана сажей.
Когда дрова прогорели, она размела угли так тщательно, что раскаленный зев печи был свободен и чист. Только алые от жара кирпичи, и ни одной лишней соринки!
В него-то, дышащий нестерпимым жаром, горящий алым светом, я и втолкнула железный лист с раздувшимися в тепле колобками.
Жар охватил их, плавящийся воздух потек по белому тесту, и я чуть не захлебнулась слюнями от того, какой вкусный запах ударил мне в ноздри.
Хотелось прямо сейчас выдернуть тесто из печи обратно и слопать его сырым!
Но я закрыла печь заслонкой, мужественно поборов это жадное желание.
— Готово? — осведомилась Бесси деловито. — Тогда неси банку красного стекла. Это для колбас.
Приправа для колбас пахла жирной булькающей мясной похлебкой с луком, зажаренным на сливочном масле.
Лия стучала ножом, разрезая мясо с жирком на крохотные куски, я руками тщательно перемешивала их с солью, перцем, приправой и маслом, а Бесси уминала готовое мясо в очищенную оболочку.
— За хлебом посматривай, — велела она мне сурово, набивая колбасу так плотно, что скользкая оболочка из кишок чуть не трещала.
Бесси ловко перевязала готовую колбасу, завязав узелок на конце оболочки, и отправила ее в раскаленную печь, на сковороду, в кипящее масло, под тяжелую крышку.
Колбаса шкворчала и шипела, томясь в густом бульоне с маслом, жиром и мясным соком.
А я чуть не застонала от желания тотчас же попробовать кусочек…
— Ну, чего встала? Хочешь, чтоб хлеб сгорел?!
О, демон!
Про хлеб-то я и забыла!
Я метнулась к печи, отодвинула заслонку.
Хлеба в печи поднялись, стали большими, пышными, высокими.
Корочка на них была приятного кремово-коричневого цвета, плотная, хрустящая.
А под ней наверняка белый ноздреватый мякиш, парящий сытным запахом, если его разломить…
— Ох, хорош, — пробормотала я, отворачивая лицо от пышущего жара и вытягивая лист с горячим хлебом.
Я сбрызнула его водой и накрыла влажной тканью, чтоб остудить.
Но остыть весь хлеб не усел, конечно.
Один каравай мы вчетвером съели тотчас же.
Не удержались.
Я хотела убедиться, что хлеб пропекся.
Разломила его, упиваясь сытным запахом его белого мякиша. И тотчас же мы его разодрали на несколько частей, ломая хрустящую корку. Все были голодны. А я с изумлением поняла, что за нашими хлопотами прошел весь день!
— О, как вкусно! — воскликнула Юна, с жадностью вгрызаясь в свою порцию хлеба.
— Вкусно, вкусно, — ворчливо ответила Бесси. — Сейчас колбаса запечется, и займемся мясом. А там и гости наши подойдут.