Страница 100 из 110
— Золотая стрела, что нас предала, приведет к гибели всех ваших стражей, — выступил вперед и страж. — Тех, кто вам верен. Тех, кто принес клятву и честно служил вам. За что?..
Совет разразился криками, словно стая воронья.
— Верно служил нам и пустил в нашу обитель чужаков, — с издевкой кричали темные тени под трепещущими вуалями. — Вот кто несет смерть — пришельцы! Выстави их прочь и не смей задавать нам вопросы! Не смей! Не смей!
Это было очень страшно.
Сердце мое трепетало, как овечий хвост.
От ужаса, каким наполняли меня эти жуткие голоса, я не могла ни на чем сосредоточит свое внимание.
Но одна деталь меня все же привлекла.
Я вдруг как-то умудрилась увидеть руку, лежащую на столе. А рядом с ней — упавший кубок. И темное, как болото, пятно, растекшееся по столу.
Золотая стрела сама легла в мою ладонь.
И страж не успел на меня напрыгнуть, чтобы предотвратить выстрел.
Золотой наконечник сверкнул и пронзил насквозь фигуру Древнейшего, откинув на спинку высокого стула.
Безжизненный костяк, закинувший высушенный оскаленный череп кверху подбородком…
— Что!.. — вскричал страж, увидев жуткий остов, скрывающийся под нарядными одеждами.
Все мои Золотые стрелы очень быстро покинули колчан, и каждая разбила мертвое тело, откидывая от стола.
И голоса утихли, потому что Золотые стрелы прогнали духов, населивших останки, как личинки жуков населят мертвые стволы. Морок спал, наваждение ушло, и мы увидели, что зал Совета пуст, пылен, занесен лесным мусором.
— Мертвы!.. — выкрикнул страж, изумленный. — Мы служили мертвецам!
— Притом долго, очень долго, — сурово подтвердил Мрак. — Вот отчего тлен коснулся вас. Вы едва не ушли вслед за ними!
— Отравлены, — произнесла я, изумленная и собственной смелостью, и печальной судьбой Совета.
Кубок, что лежал на столе, верно, был полон яда. Тот пролился на каменный стол и выщербил его гладкость.
Но четверо членов Совета даже после смерти сжимали в кулаке свои верные Золотые стрелы.
У того, у первого, в кого угодила моя стрела, руки были свободны.
Одна ладонь его лежала на столе, а вторая бессильно висела вдоль тела.
— Украла стрелу! — выдохнул Альфсол, отшатнувшись. В глазах его плавал страх. — Безумная! Отравила Совет, навела морок, и украла стрелу, чтоб добиться своих целей!
— Они заслужили такой участи, — сурово ответил Мрак. — Коль скоро попали в ловушку одной женщины так просто! Глупцы…
— С ней не все так просто, — возразила я. — У нее есть тайный помощник, который искусно творит зло.
— Но она приходила сюда одна, — возразил страж. — Когда уговаривала Совет позволить ей разбудить Вейлорна. Одна звала его. Значит, зло из нее исходит.
— Этого быть не может! — взвился Альфсол. — Она чиста! Думаешь, мы такие же глупцы, как твой Совет?! Думаешь, мы не проверили, кто просится в невесты нашему Повелителю?!
— Думаю, что вы такие же глупцы, — подтвердил страж. — Совет глупцами не был, но подпустил зло близко.
— Это невозможно, невозможно! — закричал, горячась, Альфсол.
— Возможно, — тяжким голосом прекратил их перепалку Мрак. — Возможно, когда в одном теле живет две души. Безумие разрывает душу надвое, и одна чиста, а вторая может быть грязнее преисподней. Вот отгадка вашей тайны. Можно заменить и восстанови Совет. Можно вернуть Вейлорна, но избавить Элениэль от второй половинки души, грязной и жестокой — нет.
— Тогда, — произнесла я решительно, — нужно отправить эту душу туда, откуда она не сможет выбраться и причинить боль.
Мрак кивнул мне.
— Собери свои стрелы, — велел он хрипло. — Они еще не испили своей порции крови.