Мастерская Междумирья

Глава 1. Знакомьтесь, новый бармен-экзот

Бар принадлежал Розе — гномихе с внешностью уютной булочки и характером противотанкового ежа. У нее были вечно нахмуренные брови, золотое сердце и правый хук такой силы, что местные вышибалы вежливо здоровались с ней шепотом.

Увидев меня, вылезшего из трюма, Роза не завизжала. Она даже не перекрестилась. Лишь устало вздохнула и ткнула в мой меховой живот шваброй, проверяя на плотность.

— Это что еще за дизайнерское недоразумение? Рекламная акция зоопарка или новый вид туристов, которые слишком долго не брились?

— Я… эээ… — я попытался включить внутреннего Казанову и выдать бархатное «Добрый вечер», но после недели на диете из крыс и сырой воды из горла вырвалось лишь утробное: — У-у-р-р-х-х-ы…

— Понятно, — кивнула Роза, возвращаясь к протиранию стойки. — Контуженный. Или просто из тех, кто сначала делает, а потом думает. Ладно, лохматый, кадров не хватает. Лапы есть? Стаканы не разобьешь?

— У-р-р! — рявкнул я, стараясь выглядеть максимально исполнительным, хотя внутри меня аристократично тошнило от слова «работа».

— Договорились. Будешь барменом-экзотом. Жить будешь в подсобке, там из удобств — дырка в полу и вид на закат. Зарплата — кокосы и объедки. И не смей линять в ром!

Так началась моя деградация. Еще вчера я купался в лучах софитов, а сегодня протирал липкие стойки. Иногда, когда бар пустел, я пытался взять высокую ноту из арии Каварадосси, но из пасти вырывался такой скрежет, будто кто-то пилит ржавой пилой железный бак. Посетители крестились, а Роза начала поговаривать, что в фундаменте завелись термиты-мутанты.

Но однажды вечером в «Райскую бухту» ворвался Четвертый Всадник Апокалипсиса. В четырех ипостасях и очень коротких шортах.

Алиса, Марина, Света и Катя. Три недели «дикого отпуска» превратили их в стихийное бедствие. Они вплыли в бар так, будто владели этим островом, всеми его пальмами и лично моим хвостом.

— Розочка, душа моя! — пропела Алиса в ярко-красном купальнике, от которого у любого нормального волка должен был начаться тик. — Где наш праздник? Почему в этом морге так тихо? Мы хотим петь! Мы хотим танцевать! Мы хотим забыть имена своих бывших!

Роза, не отрываясь от бокала, кивнула в мою сторону:

— Девоньки, караоке-машину накрыло цунами в прошлый четверг. У нас теперь только натурпродукт. Вон, бармен-оборотень. Поет… специфически, зато бесплатно.

Я на всякий случай оскалился. Чисто из вежливости.

— Ой, мамочки! — взвизгнула Света в зеленом лифе. — Гляньте, какой пушистик! Девочки, он настоящий? А пресс-то, пресс! Слышишь, песик, а ты умеешь делать «голос»?

Я чуть не раздавил шейкер. Песик?! Я — Грей! Тот, чей портрет фанатки вытатуировывали на самых интересных местах!

— Я — волк. Высший хищник. И я здесь работаю, — пророкотал я, стараясь не сожрать ее коктейльный зонтик.

— Ути-пути, какой грозный, — Марина, подкрашивая губы зеркально-черным блеском, томно посмотрела на меня. — Волки же воют? На луну там, на прохожих… Скоро полнолуние, милый. Покажи класс!

— Я не пою по заказам, — отрезал я, гордо задрав морду.

— А это что? — Катя, самая тихая, указала на старый микрофон, который Роза использовала, чтобы объявлять о закрытии бара.

— Это… реквизит, — буркнул я.

— Решено! — Алиса хлопнула ладонью по стойке. — Сегодня у нас эксклюзив. Оборотень и его «Стая сердцеедок». Мы будем на бэк-вокале. Если затащишь вечер, оставим такие чаевые, что купишь себе годовой запас шампуня от блох!

Я посмотрел на Розу. Гномиха выразительно погладила тяжелую дубовую скалку.

— Грей, они — мой основной доход. Если уйдут в «Синюю рыбу» к той крашеной русалке, я сделаю из твоего хвоста воротник. Спой им. Им всё равно, что ты звучишь как заведенный трактор. Они пьяные, им главное — движ.

Я вздохнул. Слава — она такая. Сначала тебя носят на руках, а потом ты подвываешь пьяным туристкам за кокосы.