Страница 4 из 15
«Может что-нибудь найдется почитать и у местных владельцев квартиры?» — задумчиво пробежалась я взглядом по полупустым полкам на стенах.
В комнате было душновато, я открыла настежь окно, свежий воздух моментально наполнил пространство вечерней прохладой, а в коридоре появился странный поскрипывающий звук.
— «Сквозняк, что ли?!» — я прислушалась повнимательнее.
Но звук не умолкал. Он напоминал скрип несмазанных петель вперемешку с монотонным жужжанием шмеля.
Я тихонько сползла с кровати и на цыпочках, чтобы не разбудить родителей, вышла из комнаты. Скрип явно доносился из кладовки в конце коридора.
Стараясь не скрежетать старенькой дверью, в предвкушении чего-то интересного заглянула своим любопытным носом внутрь кладовки. Странный звук на время прекратился.
На средней полке стояли ведра, разные моющие средства и бумажные полотенца. Слева лежал огромный цветной пакет с надписью черным маркером «ОДЕЯЛА. ПОДУШКИ», сверху скрученные в плотные рулоны обрезки обоев, банки с клеем, кисти и коробка из-под обуви. Попыталась ее стащить, чтобы посмотреть, что внутри.
— Краски! — расплылась я в мечтательной улыбке и с удовольствием вдохнула специфический знакомый запах.
В самом низу сбоку стояли швабры, небольшая сложенная сушилка для вещей, пылесос и какая-то объемная коробка. Вдруг что-то снова заскрипело, как будто внутри коробки. По спине пробежал неприятный холодок, но я все же аккуратно, стараясь сильно не шуршать, открыла ее. И, вуаля, книги! В очередной раз интуиция меня не подвела. «Шерлок отдыхает», — усмехнулась тихонько сама себе.
Я перебрала пару стопок зарубежной классики и вдруг наткнулась на старую потертую книгу Александра Беляева «Остров погибших кораблей». Не припомню, чтобы я ее читала. Отложила в сторону и продолжила свои «раскопки» дальше. Странный звук затихал, но потом снова появлялся, будто откуда-то снизу. Пересмотрела еще груду старых книг про войну. Мое внимание привлекла странная книга без названия. Но оказалось, что это была вовсе не книга.
На самом дне коробки лежала плотная тетрадь грязно-рыжего цвета, с затертыми концами, в твердом переплете. Обложка была неприятная на ощупь, шершавая и старая. Она напомнила мне фронтовые блокноты, которые я видела в военных музеях. Только эта по углам была украшена вензелями, нарисованными от руки черными чернилами. Когда я взяла ее в руки, странный звук исчез и больше я его не слышала.
«Интересно», — я с любопытством открыла тетрадь. Листы от времени уже заметно пожелтели, но рукописный текст прекрасно сохранился. Почерк был красивым, разборчивым, буквы были идеально прописаны. Стало ясно, что я нашла чей-то дневник.
И тут внутри меня разгорелась борьба совести и любопытства. Отложив дневник в сторону, рядом с Беляевым, я аккуратно сложила все книги обратно, закрыла коробку и плотно прижала дверь кладовки. Зацепив под мышку свои находки, осторожно, не торопясь, снова вернулась в свою комнату.
С одной стороны, читать чужие дневники — это подло и некрасиво, но ведь я же не знаю, чей это дневник и кто его писал. Похоже, что он лежит в этой коробке уже давно и, видимо, прошло очень много лет с того момента, как в него что-то записывали. И если он лежит просто с обычными книгами, в общей доступности, то наверняка особой ценности не имеет. Моя совесть успокоилась, а любопытство взяло верх!
Усевшись на кровать, я почувствовала, что шея слишком зажата и есть какое-то неприятное напряжение в теле. Снова подскочила, взяла толстую подушку с кресла и подложила себе под спину. Вот, так гораздо удобнее. Сделала глоток воды, в комнате было душновато. С легкой дрожью в руках вновь открыла дневник.
По всей видимости он принадлежал некой шестнадцатилетней Вере. На первой странице дневника с черно-белого фото улыбалась приятная темноволосая девушка. Под выцветшей, потрескавшейся от времени наклеенной фотографией ярко выделалась надпись: «Вера/Верочка/Веруня».
«Сегодня мне исполнилось шестнадцать. Я люблю писать, и бабушка Ульяна подарила мне эту тетрадь, чернильницу, перо и карандаш!
Уж не знаю, каким способом ей удалось все это раздобыть, но догадываюсь. Наверняка кому-то снова помогла.
Наша соседка преподает уроки словесности в женской гимназии, но не в той, где я учусь, а в другой. Живут они вдвоем с мужем в соседней квартире, детей у них своих нет. Ее муж — очень серьезный человек. Он крупного телосложения, и я, к слову сказать, немного его побаиваюсь. Как-то в разговоре бабушка Ульяна упомянула, что он служит важным советником в Министерстве по управлению делами императорского двора. Так вот однажды его жена сильно заболела, а бабушка помогла ее выходить, да и я иногда присматривала, приносила травяные отвары, когда бабушка была занята. С тех пор соседка к нам сильно привязалась и в знак благодарности иногда дополнительно занимается со мной, а ее муж балует меня сладостями.
Бабуля у меня особенная. Она на хорошем счету при дворе, потому как семья наша дворянских кровей, а у бабушки еще и медицинское образование. Она не раз спасала от серьезных болезней весьма знатных особ. Но, самое интересное, бабушка умеет предсказывать будущее, и у нее есть необычная толстая книга, которую она оберегает, как зеницу ока. Досталась она, с ее слов, от какого-то знакомого местного «колдуна». И, я думаю, что как раз из нее она берет знания, иначе откуда ей известно, как приворожить кого-то или излечить заклинаньями и отварами.
Каждый вечер она расчёсывает мои волосы и запрещает их закалывать или завязывать на ночь. «Вся твоя женская сила в волосах. Не сдерживай ее», — учит она.
«Мы живем в магическом городе, душа моя. Здесь все пропитано тайнами и волшебством. Всегда помни об этом. И в любой сложной ситуации проси меня о помощи, я все для тебя сделаю», — делится со мной бабушка.
Баба Ульяна — непростая. Она опытная акушерка, принимает роды у женщин и помогает справиться с женскими болезнями. Многие за глаза называют ее ведьмой, потому что она гадает на кофейной гуще и делает расклады на будущее.
Но я очень ее люблю, ни в коем случае не осуждаю и не нахожу ее занятия какими-то недостойными. Она для меня — эталон настоящей сильной женщины. Тем более, что на ее счету огромное количество спасенных человеческих жизней. Только за это она заслуживает глубоко уважения.