Страница 58 из 131
— О нет! Боги упаси! Как вы могли подумать такое! К слову сказать, грасия Лайяриси уже сейчас поражает своей красотой, но совсем скоро этот нежный бутон расцветёт и превратится в прекрасный цветок. Она может составить вам отличную партию, мой рикс. А ваша сестра, думаю, не откажется побороться за сердце асора. Лишь дайте своё согласие, а я уж всё устрою в лучшем виде.
— Но сестре будет довольно сложно завоевать то, что уже занято. Я слышал, что Услада Сердца Асории красотой сравним с богами, — возразил юноша.
— Ничто не вечно в этом мире, а тем более — любовь асора. Так вы даёте своё согласие, мой рикс?
— Хорошо, пошлите диртон в обитель. Я хочу сегодня же видеть сестру. Её обучение закончилось.
Вельможа встал, почтительно склонился перед будущим риксом и отправился исполнять его волю, хотя воля этого мальчика находилась в полной власти главы Совета. Юный ба-рикс — такая же фигура в его игре, как и весь Совет. Скоро его игровая площадка расширится. Мирикандор сделал ставку на шестнадцатилетнюю грасию, которая по складу характера и величине личных амбиций больше подходила на роль правителя риксие, чем её брат. Советник знал, как обойти магический договор о заключении брака — это зачать от асора дитя. Но чтобы хоть немного заинтересовать собой асора, у грасии на пути не должен стоять главный конкурент. Необходимо убрать Амитсамина и, конечно же, убедить грасию.
* * *
Владыка Асории стоял перед зеркалом и рассматривал узор, что появился у него несколько дней назад. Ланикхидар видел в отражении в меру мускулистого мужчину с распущенными по плечам тёмно-синими, почти чёрными, волосами. Глаза цвета тёмного сапфира внимательно изучали изгибы рисунка. Повелитель нахмурил брови и дёрнул углом рта в нервной усмешке. Барадиэль нырнул в его воспоминания..
Когда рикс Эрсолизии начал представлять свою вторую дочь, поверхность кожи с левой стороны груди вдруг полыхнула огненным холодом. Это было странное ощущение — огня и обжигающего холода. От неожиданности Ланикхидар схватился за грудь и упал бы, если бы не поддержка Ами, от прикосновения которого стало ещё хуже.
Главный придворный маг, который всегда присутствовал на всех официальных и полуофициальных приёмах повелителя, мгновенно оказался рядом и оттеснил юношу. Бегло продиагностировав правителя и не найдя никакого внешнего магического воздействия, маг настоял на более тщательном осмотре.
Асор извинился перед риксом и его дочерью, отправился в апартаменты и позволил себя осмотреть главному придворному магу совместно с главным придворным лекарем.
После того, как с повелителя сняли камзол и рубашку, перед глазами самых доверенных лиц правителя предстало небывалое зрелище: на левой стороне груди от соска до ключицы ярким розовым ожогом красовался непонятный узор. Никто из присутствующих никогда в своей жизни подобного не видел. Прикосновение к рисунку оказалось для асора болезненным, словно это и правда настоящий ожог, но как и почему он вдруг появился?
— Повелитель, я не чувствую внешнего воздействия и тех изменений вашей оболочки, которые произошли бы от магического вмешательства. Я имею в виду, что это не приворот и не проклятье. Первый раз сталкиваюсь с подобным. Верховный жрец Храма прожил дольше всех. Необходимо, чтобы он непременно осмотрел вас.
Ланикхидар как был — с обнажённым торсом — подошёл к столу и нажал клавишу вызова. Через некоторое время кристалл засветился ответным соединением, и в нём появилось лицо старца. Лишь только Верховный жрец увидел асора, то отпрянул от кристалла и пропал из поля зрения, но через мгновение появился в комнате, выйдя из портала.
Наплевав на этикет и даже не поздоровавшись, он быстро подошёл к повелителю и впился взглядом в ожог. Затем лицо осветилось радостью, и жрец поднял на правителя выцветшие от старости глаза.
— Светоч Асории, боги послали вам свою милость и бесценный дар. Этот знак на вашей груди говорит о том, что у вас есть истинная пара. Такого не случалось в наших землях более двенадцати тысяч лет. Счастье и благоденствие снизойдут на Великую Асорию, управляемую истинной парой!
Захлёбываясь от восторга, старец рассказал обо всех преимуществах дара, но и предупредил о его неприятной стороне.
— Так если моя истинная завтра случайно умрёт, то умру и я? — усмехнулся асор.
— Нет, повелитель, — замахал руками Верховный жрец, — полное единение произойдёт только после брачной церемонии и.. закрепления.. слияния.. ммм..
Старик вдруг покраснел, будто невинная девица.
— Я понял вас, — кивнул асор с серьёзным выражением лица, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Как же я найду свою истинную?
— Вас притянет друг другу.
— А что делать с договором? Я связан обязательствами с дочерью рикса Эрсолизии.
— Повелитель, дар богов выше магического договора. Просто приложите свиток к знаку на своей груди, и соглашение станет недействительным.
— Хорошо. Благодарю вас за помощь, Верховный. Только прошу пока хранить всё в тайне. Это касается всех присутствующих.
Асор обвёл глазами находившихся в комнате придворных и задержал взгляд на Амитсамине. Тот стоял бледный и потерянный, будто вся его жизнь в единый миг превратилась в пепелище.
— Я хочу остаться один. — В спокойном голосе асора прозвучало нечто такое, что все, поклонившись, поспешили вон, а Верховный жрец мгновенно исчез в портале. — Ами, тебя это не касается.
Юноша остановился, дождался, когда все выйдут, закрыл дверь и подошёл к повелителю.
— Не молчите. Скажите что-нибудь. Иначе моё сердце разорвётся..
— Ничего не изменилось. Не знаю уж, что на самом деле принесёт мне дар богов, но от тебя я не откажусь никогда. Ты мне веришь?
Ами выдохнул и кивнул.
Асор снова криво усмехнулся. Метка вела себя агрессивно по отношению к сердечному другу. Когда тот приближался к повелителю и касался его, она отзывалась неприятным покалыванием, а когда случайно задел, ударила по обоим такой сильной болью, что от неожиданности мужчины отскочили друг от друга и не сразу пришли в себя от потрясения.
Тогда Ланикхидар принялся изучать непонятное явление. Проведённые им эксперименты показали, что на прикосновения придворных магов и целителей во время осмотра отметина богов не реагировала, нейтральна оказалась она и к объятиям матери — вдовствующей асорэ. Лишь Ами вызывал у метки отторжение, она как будто намекала, что лишь истинная пара имела право на тело и душу Светоча Асории.