Страница 48 из 131
Утром устроили совместный завтрак в нашей с Берисом комнате, пригласив девушек к себе. Сегодня должно решиться: либо разбежимся в разные стороны, либо пойдём одной дорогой. Когда тарелки очистились, мы в молчаливом ожидании посмотрели на соседок.
— Я и сестра идём с вами. Нам ведь всё равно, куда направляться, а вместе намного безопаснее. Где двое не справятся, там четверым это сделать легче. Только у нас три условия.
Радона замолчала, чтобы дать нам усвоить сказанное ранее.
— И какие это условия? — улыбнулся брат.
— Вы обучаете меня и Нирону навыкам боя, особенно сестру. Она вообще ничего не умеет.
— С удовольствием. Я буду заниматься с тобой, а Вирон — с Нирой. Какое второе условие?
— Если мы найдём подходящее место, чтобы устроиться, то останемся там, а вы пойдёте дальше.
— Принимается, — со вздохом согласился брат.
— А третье..
— Не покушаться на вашу невинность, — закончила я, догадавшись или считав, кто знает, невысказанную мысль девушки.
— Как вы узнали, что я хотела сказать? — удивилась Рада.
— Это было нетрудно, — пожала плечами.
— Так вы принимаете наши условия?
Мы с Берисом переглянулись и одновременно кивнули.
— Будете нам троюродными сёстрами по матери, — хмыкнул он. — Меньше вопросов возникнет, поэтому больше никаких «выканий» и обращений «мар». Мы же теперь родственники.
Сборы не заняли много времени. Выдвинулись рано. Многие постояльцы ещё не проснулись после обильных возлияний. Я попросила брата проехать мимо городской «мэрии».
Трёхэтажное здание имело башню с механическими часам. На шпиле едва трепыхался от слабого ветра стяг с гербом риксие, а у закрытых дверей позёвывали первые просители, пришедшие сюда ни свет ни заря, чтобы уж точно попасть на приём. Входную дверь охраняли два бравых стража, впрочем, тоже зевавших во весь рот. На стене висел вместительный ящик наподобие урны для голосования, только непрозрачный. Туда и хотела засунуть прошение.
Махнув спутникам рукой, чтобы ехали мимо и не ждали меня, спешилась, напугав обывателей своим, дикого вида, хорргом, но все попытки просунуть письмо внутрь не увенчались успехом. Ящик был полон под завязку. Вероятно, местное руководство не торопилось рассматривать обращения граждан, а может, их подавалось так много, что они скапливались всего за сутки, хотя последняя версия выглядела не слишком правдоподобной.
— Любезный, — обратилась к стражу правопорядка, — ящик для прошений полон. Я не могу положить в него своё.
— Не можешь — не лож, — с подвыванием снова зевнул стражник.
— Правильно говорить «не клади», — поправила по привычке. — Письмо на имя нашего милостивого рикса.
— Не можешь — не клади, — равнодушно произнёс другой страж. — Как его превосходительство соизволят появиться на службе, так доложим. Завтра приходи или жди, когда мар градоначальник прибудут.
— Я не могу ждать, очень спешу.
Раздражение начало нарастать, а Лу от такого счастья тихонько мурлыкнула в ухо и лизнула его тёплым языком.
— Торопишься — езжай себе с миром. Потом как-нибудь передашь.
Спокойствию бравых служивых мог позавидовать удав вкупе со слоном и Карлсоном в придачу.
Я подошла к одному из стражей вплотную и сунула злосчастный конверт чуть ли не в нос. Мужик похлопал глазами, посмотрел на письмо, потом на меня, затем снова на письмо. Похлопал глазами.
— Печать видел, дубина? — подсказала, глядя на него со зловещей улыбкой.
— Дык.. А то ж.. Так вы.. Таво.. Гонец? — разродился высокоинтеллектуальной фразой служитель правопорядка.
— Нет, не «таво». Это срочное послание для рикса. Поэтому, если вы оба, вместе с его превосходительством, ещё намерены какое-то время послужить во славу риксие, то немедленно доставьте конверт начальству лично в руки с незамедлительной передачей адресату. Понятно? Иначе следующее моё послание из другого города будет с подробным и красочным описанием вашего безответственного отношения к служебным обязанностям. И вашего, и мара градоначальника. И не убеждайте меня, что этот огромный ящик заполнился прошениями всего за вчерашний день. Как долго не вынимались заявления граждан?
На стражников было жалко смотреть. Они стали похожи на китайских золотых рыбок, вытащенных из воды — таких же красных и судорожно хватавших воздух ртами. Нет, ошиблась. У рыбок нет такого яркого и сочного колера.
— А как вы, мар, узнаете, что мы доставили письмо его превосходительству?
О, да он умеет думать, оказывается!
— У меня здесь везде свои глаза и уши. Проследят за вами, а затем сообщат мне, — доверительно шепнула любопытному и послала добрую-предобрую улыбку. Она, как известно, очень важна для успешного налаживания контакта.
Кажется, мне это удалось. Местный жандарм икнул и тоже улыбнулся. Но куда ему до моей, почти голливудской? Нет, не дотянула. Больше похожа на нервный оскал или судорогу лица.
— Разумеется, уважаемый мар, сей момент будет исполнено! — истово стукнул себя в грудь кулаком служивый и протянул руку за конвертом. — Позвольте, мар, доставлю в целости и сохранности.
Народ пребывал в полном шоке, молча наблюдая, как какой-то малолетний смесок уел грозных стражей порядка, ибо, получив конверт, жандарм порысил в сторону основной дислокации пребывания местного небожителя, дом которого отличался от прочих вычурностью архитектуры и находился недалеко от места работы. Это, наверное, чтобы в утренних пробках не стоять. Ага.
Я же, стряхнув сонное настроение с представителей власти, вскочила в седло и направилась прямиком к остановившимся неподалёку спутникам. Те с нескрываемым интересом наблюдали за устроенным мною концертом народной самодеятельности. Осталось купить ещё одну хорргари, подавители взамен испорченного и письменные принадлежности. Решила всё же вести походный дневник, записывая самое интересное. Местный рынок открывался рано.