Страница 4 из 131
Олии выглядели изящными и хрупкими, чем-то напоминая утончённых фэнтезийных эльфов. Кроме странного для меня колера волос, их выделял особенный цвет радужки глаз: исключительно сочные оттенки голубого, синего и зелёного. Ресы же в основной массе были кареглазыми. Этот цвет варьировал от жёлтого до почти чёрного. Иногда встречались голубоглазые и зеленоглазые, но не таких чистых и ярких спектральных тонов, а более привычных для меня — как в нашем мире. Дикие племена ресов-кочевников время от времени беспокоили набегами восточные пределы Эрсолизии, а оседлые ресы-земледельцы, создавшие свои королевства, соседствовали с империей и населяли ещё два соседних континента.
Третья и самая загадочная разумная раса — горцы-подземники — вели очень скрытный образ жизни; даже их самоназвание никто не знал. Наверное, они чем-то сродни нашим сказочным гномам. Мне так показалось. Девочка о горцах имела весьма смутное представление. Слышала только, что все технические изобретения, которые использовали олии, изначально появились у этого народа. Да, мир оказался техно-магическим, но насколько — ещё предстояло выяснить.
Также не слишком удалось разобраться в той каше из сказок, хроник и прочего мусора, чем забила себе голову принцесса, особенно — какие мифические и полумифические зверушки обитали в этом мире, насколько они реальны, а насколько являлись плодом воображения авторов многочисленных опусов, поглощённых юным, неокрепшим разумом ребёнка. Сина оказалась девочкой довольно развитой и начитанной для своего возраста, несмотря на полное попустительство со стороны отца, которого, похоже, не волновало — хорошо ли его дочь обучена чтению и письму. Главное, чтобы умела танцевать, петь, вышивать, быть покорной и молчаливой. Писать — это обязанность секретаря, а для личного факсимиле имелась специальная магическая печать.
Образованием принцессы в необходимом для девочки и будущей венценосной жены объёме занимались штатные дворцовые воспитатели. Одна из них излишней строгостью и занудством буквально всю душу из ребёнка вынимала. Но самым большим испытанием для психики девочки стали её мачеха и младшая сестра.
Первая ненавидела падчерицу всеми фибрами своей мелочной душонки за то, что Сина являлась официальной невестой императора. Королева страстно хотела видеть на этом месте родную дочь, поэтому, создавая видимость заботливой матушки, заставляла падчерицу есть в больших количествах мучное и сладкое, якобы балуя сиротинушку, потерявшую родную мать. Мачеха прилюдно расхваливала Сину за хороший аппетит, подкладывая ей в тарелку всё новые и новые жирные кусочки, и фальшиво охала, жалуясь на младшую принцессу. Та ела мало и походила на куклу из дорогого селье́зского фарфора — с бледной до прозрачности кожей и тонкими ручками. Если Эльсина поглощала пищу недостаточно интенсивно, то королева с маской вселенской заботы на лице начинала журить несчастную, что та якобы не понимает всей важности своего положения невесты императора — ведь ему нужна крепкая супруга, чтобы родить сильного и здорового наследника.
Сестрёнка же, наученная матерью, пакостила Сине как могла, выставляя старшую в невыгодном свете перед отцом: затевала потасовку, начиная дразнить её, щипать украдкой и вынуждать девочку к активной защите. Причём подстраивала всё таким образом, что отец входил в комнату именно тогда, когда Сина начинала отбиваться от настырной сестры и оказывалась в результате крайней, потому что мелкая начинала визжать и плакать, кидаясь к венценосному родителю и красочно описывая, как Эльсина её обижала.
Конечно же, король вставал на сторону младшей, считая старшую дочь злой и невоспитанной девочкой. Сина, боявшаяся строгого отца чуть ли не до судорог, лишь молча стояла, съёжившись под его грозным взором и выслушивая незаслуженные обвинения. В своё оправдание она ничего сказать не могла, боясь, что её всё равно никто не станет слушать. Такие происшествия больше и больше убеждали правителя в испорченности старшей дочери на радость мачехе.
Сина по складу характера не была бойцом. Надежда на прекрасное будущее после переезда в столицу империи, о чём страстно мечтала, неожиданно рухнула, когда принцесса случайно услышала, как мачеха говорила родной дочери, которая ныла и умоляла дать кусочек тортика:
— Ни в коем случае, дорогая! Тебе нужно быть стройной, чтобы повелитель отверг твою сестру и женился на тебе. Ты — такая же дочь своего отца, но намного красивее и изящнее, чем Эльсина. Она к тому времени превратится в уродливую толстуху размером с винную бочку. Как ты думаешь, кого выберет повелитель — тебя или её, когда увидит вас рядом? Уж я постараюсь внушить твоему отцу, что старшая дочь не достойна стать парой для Светоча Асории. Думаешь, я подсовываю ей лучшие кусочки от великой любви? Нет, моя девочка. Для того, чтобы твоя сестра стала похожа на жирную, противную и вонючую бисо́лу, которая, если не спит, то ест без перерыва. Я всё сделаю для тебя и для твоего счастливого будущего.
После этого Сина поняла, что светлым мечтам не суждено сбыться. Чем дальше мучиться, лучше уйти и раствориться в Божественной Благодати, покинув это никчёмное тело и эту свою никчёмную жизнь. Около года назад принцесса наткнулась на древний фолиант с заклинаниями и начала изучать, хотя знала, что это запретное занятие. Из книги она и узнала, что есть возможность добровольно уйти из жизни, предоставив место для иной души, что покинула тело без времени в другом мире. За такую добровольную жертву боги давали измученной душе того, кто провёл ритуал, полное успокоение.
И до этого у девочки возникали мысли о самоубийстве, но призрачная надежда о будущем счастье каждый раз останавливала от последнего шага, а теперь все надежды рухнули.
Принцесса тайком пробралась перед самым восходом светила в дворцовую молельню и три раза произнесла заклинание-молитву. Она от всего сердца пожелала, чтобы чья-то более смелая душа получила возможность прожить жизнь, которой где-то без времени лишилась. Для своей же — истерзанной и уставшей — попросила вечного успокоения. Затем взяла одну из плошек с благовонной смолой для воскурения богам и вернулась в комнату. Там Эльсина улеглась на кровать, предварительно засунув за пазуху заранее приготовленный свиток с заклинанием возвращения памяти, и, закрыв глаза, начала погружаться в сон.
Она ушла, а я оказалась в её теле — теле тринадцатилетней девочки. Что ж, пора встать и познакомиться с новым вместилищем души и этим миром.