Страница 15 из 131
— Доброго вам утра, моя грасия, — поклонилась женщина, увидев, что я уже на ногах, а не сплю. — Вы сегодня пробудились раньше, чем обычно.
— Доброго утра, мара Исия. Кто рано встаёт, тому боги даруют свою милость, — перефразировала нашу поговорку.
Я чувствовала себя вполне сносно. Не так, как при первом пробуждении, кроме голода, конечно. Вероятно, даже однодневное ограничение в пище позволило несчастному организму начать инвентаризацию и удаление лишних вредных накоплений. Отличному настроению способствовала вчерашняя победа — как над собой, так и в борьбе над коварным врагом в лице мачехи.
— Ваша милость, сегодня вам придётся на целый день удалиться из своей комнаты после завтрака. Её величество риксоэ дала указания на переделку, как вы того желали.
Мара Исия тем временем дала знак, и в комнату вошли две безымянные, ибо Сина никогда не интересовалась такими мелочами, вроде имени младшего персонала, но уже знакомые служанки — те, кто стал источником ценной информации о моём женишке. Девушки принялись наливать ванну, а старшая камеристка приготовила новый балахон с дурацкими бантиками и пышными кружевами на рукавах.
— Мара Исия, можно организовать столик в моём любимом уголке сада? Сегодня хочу больше времени провести на свежем воздухе. Там и позавтракаю. Раньше начнут переделку — раньше закончат.
— Конечно, моя грасия. Вы слышали желание её милости? — обратилась мара Исия к служанкам, дав наводку, где нужный предмет мебели можно изъять без ущерба для общей обстановки.
Девушки поклонились и вышли. Не пришлось даже выгонять, как в прошлый раз. Сегодня голову решила не мыть. Камеристка закрепила волосы так, чтобы не намокли при купании. Минут десять я блаженствовала, погрузившись чуть ли не до ноздрей и ощущая себя бегемотиком на Лимпопо, но голодные демоны не дали как следует порелаксировать и выманили из ванной комнаты одеваться-причёсываться. Захватила на всякий случай книгу, и при помощи мары Исии спустилась в сад.
Нас обогнала стайка служанок с подносами, а когда доковыляла до места, меня ждал накрытый стол. К ранее стоявшей скамье прибавилось два лёгких кресла на случай, если кто-то решит поучаствовать когда-нибудь в трапезе. В отдалении, за кустами заметила знакомый по конструкции трончик с отверстием. Я даже не догадалась попросить о таком удобстве. Сообразительные слуги предусмотрели и это, чтобы прынцесса не утруждалась подъёмом на этаж, если приспичит.
— Составьте мне компанию, мара Исия, — предложила камеристке, устраивая на коленях невероятной белизны салфетку с вышитыми гладью вензелями.
— Ваша доброта не знает границ, моя грасия, — с благодарной улыбкой произнесла она, опускаясь в кресло, и мы принялись завтракать, ведя неспешный разговор на животрепещущую тему.
Страстное желание избавиться от конкурентки её дочери на руку и сердце асора подвигли Мурку на полный пересмотр моего меню в соответствии с последними открытиями местных учёных мужей в области диетологии. Небольшой кусочек отварной рыбы, который я себе позволила съесть за завтраком, и уполовиненная порция лёгкого салата оказались очень вкусными, но низкокалорийными. Кроме них подали чай из сбора трав и вазу с фруктами. Их буду сегодня использовать как перекус между основными приёмами пищи. На отдельном подносе стояли графин с водой и стаканом.
Мара Исия сообщила, что чай из трав особенный. Он поможет снизить чувство голода, а вскоре доставят амулеты с такими же свойствами. Сейчас главное — это уменьшить растянутый неконтролируемым поглощением пищи желудок. Наверное, стоит ещё попрактиковать голодание, когда организм немного справится со стрессом.
— Мара Исия, вы уже нашли мне одежду для занятий?
— Моя грасия, вам уже шьют новую. Не пристало дочери рикса надевать обноски. Завтра всё будет готово. Верёвку для прыжков доставят вместе с.. с этим непотребством, — не удержалась женщина от критики в мой адрес.
После завтрака мы отправились погулять по дорожкам, засыпанным чешуйками от местных шишек с приятным, но не хвойным, как ожидала сначала, ароматом. В идеале хорошо делать хотя бы три тысячи шагов в день, а ещё лучше — десять тысяч. Я прошла чуть больше ста, и чуть сердце наружу не выскочило. Пришлось на последнем издыхании добираться до ближайшей скамейки с ажурной вычурной основой из металла и сидением со спинкой из деревянных дощечек. Камеристка снова принялась усиленно обмахивать меня веером, потому что воздуха катастрофически не хватало. Запущенный случай. Ещё несколько месяцев неправильного образа жизни — и принцесса умерла бы без применения заклинания.
— Мара Исия, у меня сегодня должны быть занятия? — поинтересовалась, когда немного стало легче.
— Да, ваша милость. Сегодня у вас начинается новая дисциплина — изучение древа предков, но если вам не угодно, то я предупрежу учителя о переносе занятия на завтра.
Ну и нудятина мне предстоит! Всё завтра, а сегодня я уже устала.
— Желаю перенести. Лучше буду гулять и худеть.
— Слушаюсь, моя грасия, — сказала добрая женщина и сделала знак проходящему мимо слуге, который остановился, чтобы согнуться в поклоне при виде моей венценосной персоны.
Мара Исия вполголоса дала распоряжение и снова присела на скамейку. После продолжительного отдыха мы отправились обратно. День прошёл вполне продуктивно. Я читала примитивный рыцарский роман с высокопарными диалогами героев, а когда перенасыщалась розовыми соплями, закрывала книгу и ходила босиком по мягкой траве, приводя камеристку в очередное шоковое состояние; пила воду и ела фрукты, приглушая голод между основными приёмами пищи, отобедала на свежем воздухе и довела общее количество шагов до трёхсот, а когда слуга принёс весть, что комната готова, отправилась принимать работу.
Утром вышла из розового «рая», а вечером меня ждала весьма приятная для глаз цветовая гамма. Розовый присутствовал, но не в таких количествах и не такого кричащего оттенка. Как заказывала. Стены затянули голубым шёлком, шторы на окнах заменили на тёмно-синие с лиловым растительным орнаментом. Очень понравился балдахин над кроватью в лилово-светло-розовых тонах. Постель застелили синим покрывалом. Деревянная мебель осталась та же, но смотрелась на новом фоне совершенно иначе. На комодах и на полу стояли белые вазоны из сельезского фарфора, расписанные тёмно-синими узорами в виде птиц и диковинных цветов. Внешний вид комнаты позволял теперь здесь нормально жить, а не существовать, рискуя заполучить нервное расстройство.