Страница 111 из 131
Мишаня, как про себя стала его называть, присел рядом на кровать, взял мою руку и принялся губами и языком ласкать ладонь, переходя на пальцы и слегка прикусывая то один, то другой, а сам между делом расстёгивал пуговицы, намереваясь избавить от одежды.
— Предпочтения узнавай сам, — усмехнулась, пытаясь сформулировать свои пожелания. — У меня есть несколько запретов. Я девственница и должна ею остаться, а второе условие — не прикасайся ко мне с левой стороны от вершины груди до основания шеи, — сообщила, постепенно растворяя иллюзорную оболочку.
Блондин удивлённо отстранился от подобного заявления и заметил происходившие перемены. Маскировка истончалась, скрывая лишь родной цвет глаз и волос, а также предостерегающе кольнувшую метку и подарок бывшего женишка, который так и не удалось снять даже магией. Лу или частичная магическая «заплатка» на кулон и так прекрасно справлялись с экранированием сигнала.
— Бийери весьма искусна в магии. И ослепительно прекрасна. Я помогу тебе испытать наслаждение, не нарушая целостности.
Что он там обо мне подумал, не стала вникать. Вполне вероятно, принял за взбалмошную девицу, ещё не определившуюся с выбором мужа из списка родителей, но не терпевшую попробовать телесную любовь.
Селик осторожно, но сноровисто, не касаясь запретной части тела, освободил меня от одежды и бережно уложил на мягкую кровать. Он ненадолго отвлёкся, чтобы опустить похожие на циновки шторы, что погрузило комнату в приятный полумрак. Видимо, мужчина заметил мой страх и неуверенность.
Вспыхнула искорка. Вместе с вернувшимся Мишхолем проявился приятный, хотя и чересчур приторный на мой вкус аромат. Он становился насыщеннее с каждым вдохом и слегка кружил голову, наполняя тело томлением, которое усиливалось с каждым толчком сердца. Откинувшись на подушку, я молча наблюдала за селиком, когда тот грациозной поступью направился к претенциозного вида траходрому.
Естественное, почти неуловимое движение кисти — и платиновые волосы рассыпались по широким плечам, сломав замысловатую причёску. Ещё шаг, ещё жест. На пол упала короткая жилетка, не скрывавшая и до этого момента рельефа груди и живота. Полуповорот. Замер. Медленно поднёс кисть к бедру и неторопливо потянул узкую ленту завязки широких штанов из тонкой материи, натянутой готовым к эротическим подвигам членом.
Я сглотнула. Устроенный стриптиз не отличался изысками, но от него в нижней части тела моментально образовался тяжёлый вал, который прокатывался штормовым прибоем, создавая хаотичные водовороты и заставляя непроизвольно сокращаться внутренние мышцы. Метка начала предупреждающе покалывать, добавляя к получаемым ощущениям пряную нотку пока слабой боли.
Селик буквально перетёк на кровать. Он скользнул по коже сначала платиновой волной распущенных волос, вызвавшей мурашки, а затем всем телом, едва касаясь и виртуозно обходя запретную область. На грани. В миллиметре. Я охнула.
— Осторожнее!
— Я — сама осторожность, — выдохнул в ухо блондин и принялся соблазнять, блуждая губами и языком по шее, зарываясь носом в волосы, нежно терзая губы умелыми поцелуями; снова спускался вниз, к правой груди, доводя до предоргазмного состояния.
Стоны, что пыталась сдержать, но не могла, были вызваны не только безумными ласками Мишхоля, но и нараставшим возмущением метки. Эту плату я пока ещё могла позволить, но готова была остановить сладкую муку, если неприятные ощущения перевесят получаемое тактильное наслаждение.
Частично мои желания сбылись. Мужские руки путешествовали по коже, горячее сильное тело то нависало, то прижималось так, будто хотело слиться с моим в единый организм. Наверное, так оно и было. Каменной твёрдости доказательство этого то упиралось в поясницу, то скользило по бедру, то проходило в опасной близости от болезненно распалённой запретной зоны, откровенно желавшей, чтобы Акела промахнулся.
Я проклинала себя за эту авантюру и чувствовала, что ещё немного — и не выдержу. Сама нарушу поставленные селику границы, а там хоть молния с небес. Рука непроизвольно потянулась к паху, но парень успел перехватить, мягко отстранил, удерживая, и захватил губы, целуя жадно и жарко — так, что в голове не осталось ни одной из недавних крамольных мыслей. Мой ответ был не менее убедительным, но вскоре Мишхоль разорвал поцелуй и принялся спускаться вниз, пока не добрался до жерла вулкана. Лишь только его язык коснулся вершины кратера, произошёл взрыв.
Стихия вырвалась. В ней смешались боль и удовольствие. Удовольствие и боль, боль, боль. Я вскрикнула и, чуть не теряя сознание, унеслась в небеса, как и обещал селик в начале нашего рандеву. Мишхоль тоже вскрикнул, поймав обратку.
Из глаз потекли слёзы, метка ещё пульсировала и пекла, наказывая за ослушание, но постепенно отпускала, зато я наконец-то ощутила полное облегчение. Освободилась на время от постоянного тянущего желания сорваться и бежать, чтобы найти назначенного богами истинного и прекратить изматывающие мучения, либо покончить с собой с той же целью.
— Прости, прости меня, бийери! — услышала отчаянный покаянный шёпот. — Прости, я причинил тебе боль.
Мокрых щёк нежно коснулись пальцы. Я открыла глаза и увидела неприкрытую тревогу на красивом лице, что находилось так близко. Захотелось успокоить, поэтому притянула голову селика и коротко, нежно поцеловала, не рискуя углубляться и затягивать, чтобы снова не раскочегарить желание. Хорошего понемногу. Не стоит наглеть и злить незримые силы.
— Всё хорошо. Я улетела, как ты и обещал. И вернусь снова.
Вспышка боли, что недавно сопутствовала выстраданному физическому удовлетворению, прочистила мозги и привела к озарению. Я придумала новую схему. Даже две. Сонливость и расслабленность как рукой сняло.
— Бийери, можно вопрос? — отвлёк от размышлений селик, невесомо прикасаясь к влажному завитку волос и убирая его со щеки.
— Можно, — улыбнулась, подбадривая, потому что выражение лица у Мишани было забавно-озадаченное.
— Когда ты закричала, меня обожгло болью. Что это было?
— Сильно больно?
— Нет, терпимо. Я же мужчина, а вскрикнул от.. неожиданности.
Посмотрела в глаза. Смущение, стыд и любопытство написано на физиономии крупным жирным шрифтом.
— Мне было больнее, но я попробую это исправить в следующий раз с твоей помощью. Не передумал?
— Нет. Я себя чувствовал очень необычно с тобой. Приходи, но посылай весть хозяину заранее, чтобы я был свободен в день твоего посещения.