Страница 405 из 2266
— Понимаешь, в чём дело, Мариночка — если у тебя начнётся лучевая болезнь, то выпадение волос, это будет самое последнее, что тебя взволнует… — ответил я, но, видя её похоронное настроение, поспешил добавить, — но мы же с тобой этого не допустим, верно?
Ответить она нам ничего не успела, потому что нас тормознул усатый украинский гаишник, притаившийся в кустах на обочине где-то возле города Конотопа. Остановился, чо, приготовился к беседе.
— Сержант Пилипчук, — нехотя козырнул мне гаишник, — ваши документы.
Протянул ему права и регистрацию без лишних слов, он мельком глянул туда, засунул всё это в карман и продолжил:
— Что же это вы нарушаете, Сергей Владимирович? — сказал он мне со скорбным выражением лица, — ай-яй-яй. Придётся дырку вам в правах сверлить.
Я заглушил мотор и вышел из машины.
— А что я нарушил, товарищ сержант? Чисто для справки озвучьте пожалуйста.
— Как что? Обгон по встречке в запрещённом месте, пункт 12.3 ПДД.
— И кого же я обогнал? — продолжил расспросы я. — А что до встречки, то на четырёхполосной-то трассе с разделительным барьером выезд на встречку немного затруднен, не?
— Разговорчики! — строго отвечал Пилипчук, — иди и садись вон в мою машину, а то совсем права изыму.
Я сунул голову внутрь своей копейки и тихо сказал Марине, чтоб не дёргалась и сидела тихо, я сейчас всё разрулю. И разрулил — гаишник удовлетворился червонцем, а я быстро вернулся, и мы покатили по направлению к городу Нежину.
— Сколько ты ему отдал? — спросила проницательная Марина.
— Всего десять рублей, — ответил я.
— Но это ж беспредел какой-то, — начала возмущаться она.
— Иногда проще бывает уступить давлению со стороны, чем упираться и изображать из себя бесстрашного тореадора, когда на тебя летит разъярённый бычара.
— Образно, — согласилась она и перешла на другие темы, — а где мы сейчас едем?
— Скоро слева Нежин будем проезжать…
— Это где нежинские огурчики?
— Да, именно. А справа Чернигов останется, — ответил я и уже без наводящих вопросов сам дополнил, — это где Илья Муромец ликвидировал Соловья Разбойника.
— Ага, помню, в школе изучали.
— До Киева меньше часа осталось… а давай-ка звякнем товарищу Александрову — надо ж узнать, где он там обитает и примет ли он меня?
И я тормознул возле очередного километрового столба, сообщавшего, что от Москвы меня отделяет 785 километров. Трубку взяли сразу.
— Анатолий Петрович? Здравствуйте, это Сергей Сорокалет, про меня вам утром говорил Евгений Саныч. Вам удобно разговаривать?
Разговаривать Александрову было удобно, проблема заключалась в другом — он был намертво занят в ближайшие два дня, а на третий день с утра выезжал… ну куда бы вы думали? Правильно, в город Припять. Вот там, сказал он, мы и поговорим, там у меня будет свободное время. Звони.
— Так, — начал размышлять я, — сегодня у нас 17 апреля, послезавтра будет 19-е… в принципе времени достаточно. А у нас образовались два… нет, полтора свободных дня — что будем делать?
— Ну я даже не знаю, — улыбнулась Марина, — я хоть и с Украины родом, но в Киеве никогда не бывала, можно погулять по городу.
— Решено, — отвечал я, — сейчас устроимся куда-нибудь и пойдём прогуляемся по стольному граду Киеву.
В СССР, если кто-то вдруг забыл, во всех гостиницах, даже в богом забытых Мелитополе, Моршанске и Жмеринке, таблички «Мест нет» были жёстко встроены в стойку администраторов. То есть мест в них не было никогда и нигде, вот такой вот пародокс эпохи развитого социализма. Хрен его знает, куда они девались. Так что обычным способом я даже и не пытался туда устроиться. А куда туда-то, спросите вы? Ну как куда, отвечу я — приехал в город Киев, живи в гостинице Киев. Бывшей Праге и Красном Киеве, улица Владимирская, 36.
— И как же ты решил вопрос с постоем в этом Киеве? — продолжите пытать меня вы.
— Очень просто, друзья мои, — отвечу я, — с помощью звонка другу.
Помощи зала и права на ошибку не потребовалось, а другом на этот раз выступил Леонид Быков… да-да, тот самый, который «В бой идут одни старики». Я с ним пересекался на Мосфильме во время съёмок «Пикника», а потом «Смертельного оружия», один раз даже водку вместе пили в гримуборной и долго разговаривали обо всём на свете, вот и обменялись тогда телефонами. В прошлой версии истории он должен был погибнуть в автокатастрофе в 79-м, ну а тут я слегка подкорректировал её, историю, рассказав под водочку, куда и когда Лёне не надо ездить и что вместо этого надо сделать. А он этого, как оказалось, не забыл.
Быков оказался на месте и даже относительно свободен, так что в наши проблемы он въехал мгновенно и пообещал их разрулить в ближайшее время. Жди, сказал, ответного звонка, что я и сделал. Припарковал машину на этой самой Владимирской улице, купил по мороженому за 19 копеек себе и Марине и начал ждать.
— Я помню из детства, что главная улица здесь это Крещатик, — сказала Марина, доедая мороженое, — как в Москве Арбат. Надо посмотреть.
— Ага, — согласился я, — Крещатик. Тут по преданиям князь Владимир крестил древних киевлян в христианство, вот и получился Крещатик. Это совсем недалеко отсюда, где-то вон там, — и я ткнул пальцем в южном направлении.
— И Владимирская горка какая-то тут есть, оттуда вроде всё вокруг видно.
— Тоже практически рядом, да вон её даже видно, — и я показал на восток.
Но тут зазвенел телефон у меня в кармане, высветив номер Быкова.
— Да, Лёня, — ответил я, — спасибо, Лёня… особенно ничем не занят… нет, что делать, пока не определились… а где это?… только я не один… договорились.
— И о чём вы там договорились? — встревожено спросила Марина.
— Он нас к себе на киностудию зовёт, на Довженко — поедем?
— Конечно, поедем. Только как же Крещатик?
— До завтра он никуда не убежит, я так думаю. Сейчас с гостиницей разберемся и к Быкову, — сказал я, и мы оба двинулись к стеклянным дверям гостиницы «Киев».
Администраторша сделалась сама любезность, когда я упомянул имя Лёни, и тут же определила нас в двухместный полулюкс на шестом этаже. Паспорта, конечно, проверила, но ни единого вопроса, почему у нас штампа из загса нет, не последовало — видимо, времена немного поменялись, за моральным обликом граждан следили уже не так строго.
— Ну вот, — сказал я Марине, закинув сумку с вещами в шкаф, — здесь кровать, там диван, выбирай, где спать будешь.