Страница 2049 из 2266
Я кивнул.
Попугай хмыкнул.
— Мне отдельную комнату дадут?
Комендант перевёл взгляд на птицу.
— Птица остаётся вне казармы.
— Возмутительно, — буркнул попугай.
Комендант снова посмотрел на меня.
— Вопросы есть?
— Один.
Он ждал.
— Почему именно сюда?
Он чуть склонил голову.
— Потому что здесь не получится играть в игры.
Пауза.
— Свободен.
Адъютант открыл дверь. Я развернулся и вышел в коридор. Камень под сапогами холодный, шаги глухо отдавались в стенах.
Попугай сел на плечо.
— Он тебя проверял.
— И что?
— Ты не дрогнул.
— А должен был?
— Интересно было бы посмотреть.
Мы спустились во двор. С башни снова донёсся короткий сигнал — смена часовых. За рекой туман чуть рассеялся, и флаги на чужой стороне стали ярче.
Я задержался на секунду, глядя на линию воды.
Пять месяцев.
Я повернул к северной казарме.
В северной казарме пахло железом и мокрой шерстью. У стены стояли стойки с оружием, над ними — аккуратно развешанные плащи. Койки вытянуты в две линии, проход между ними чистый. Кто-то точил клинок, кто-то проверял ремни, кто-то сидел на ящике и молча смотрел в пол.
Я вошёл, стряхнул снег с плеча.
Несколько взглядов скользнули по мне и тут же ушли в сторону.
— Новенький, — сказал кто-то негромко.
Из глубины казармы вышел командир. Лет под сорок, может чуть больше. Лицо пересечено старым шрамом от виска к подбородку. Шрам побелел, но не сгладился. Форма сидела плотно, без лишних деталей. Движения короткие, точные.
Он остановился передо мной.
— Фамилия.
— Львов.
Он кивнул, будто уже знал.
— Универсал.
— Да.
— Нам студентов не надо.
В этот момент в казарму вошёл адъютант из штаба. Он держал свёрнутый лист.
— Это распоряжение сверху, — сказал он и протянул бумагу командиру.
Командир не стал разворачивать. Просто взглянул на печать, потом на меня.
— Сверху любят экспериментировать, — сказал он, возвращая лист адъютанту. — Здесь эксперимены редко переживают.
Адъютант вышел.
Командир шагнул ближе.
— Сколько выходов в разломы?
— Достаточно.
— Конкретнее.
— Больше десяти.
— Группой работал?
— Да.
— Отступал?
— Да.
Он кивнул.
— Это правильно.
В казарме кто-то тихо усмехнулся, но быстро замолчал.
— Здесь в бой не вступают, — продолжил командир. — Разломы фиксируют. Проверяют границы. Если расширяются — сигнал. Если массовый выход — отступление.
Он обвёл взглядом отряд.
— Самодеятельность — похоронка.
Никто не возразил.
— Состав знаешь? — спросил он меня.
Я покачал головой.
Он указал рукой.
— Проводник.
Из-за стеллажа вышел сухой мужчина с узким лицом. Глаза светлые, взгляд направлен куда-то мимо людей. Он кивнул.
— Стрелки.
Двое подняли головы. Один старше, с короткой бородой. Второй моложе, с тёмными глазами и аккуратно собранными волосами.
— Маг.
Тот стоял у стены, в перчатках до локтя. Он кивнул едва заметно.
— Ещё двое — поддержка.
Они уже проверяли ремни на ящиках.
Попугай слетел с балки и сел на край койки.
— А птице место предусмотрено?
Один из стрелков усмехнулся.
— Если съедобная — найдём.
— Хорошая идея, — сказал я.
Попугай щёлкнул клювом.
— Запомню.
Командир перевёл взгляд на птицу.
— Птица вне строя.
— Он сам по себе, — ответил я.
— Тогда пусть держится вне линии.
Он повернулся к отряду.
— Выход через десять минут.
Снаряжение проверяли молча. Стрелки натягивали тетиву, маг закрывал глаза на пару секунд, проводник вышел во двор и посмотрел на ветер. Я подтянул ремни, проверил крепления.
Через боковые ворота мы вышли на лёд. Река в этом месте была широкой, лёд плотный, но трещины тянулись к середине. Снег хрустел под сапогами. Ветер тянул с чужого берега.
Командир шёл во главе отряда. Проводник чуть впереди него, взгляд скользил по кромке льда и дальнему склону. Стрелки держались на флангах. Маг шёл в центре. Меня поставили чуть позади командира.
Попугай летел выше, ворча.
— Север, — пробормотал он. — Птицу здесь не ценят.
— Молчи, — сказал я тихо.