Страница 2019 из 2266
Пространство будто потеряло интерес к собственному существованию: цвета тускнели, линии расползались, звук исчезал слоями. Я почувствовал это телом раньше, чем понял головой — давление ушло. Та самая липкая тяга, которая тянула из меня силы, пропала.
Я сделал вдох. Полноценный.
Земля под ладонью стала твёрдой — по-настоящему. Я поднялся, пошатываясь, и пошёл, не оглядываясь. Сделал несколько шагов — и мир просто сложился за спиной.
Я вышел наружу почти сразу.
Холодный воздух ударил в лицо, и это было лучшее, что могло случиться. Я сделал ещё вдох, потом ещё один, проверяя, что всё на месте. Тело дрожало, будто после долгой болезни. Голова гудела. Энергии было слишком много. Она бурлила внутри и не планировала успокаиваться.
До меня только сейчас дошло, что я выжил.
Перегруженный. Ошарашенный. Но живой.
Разлом жизни меня почти убил.
Вот такая странная логика у этого мира.
В итоге после разлома жизни не было победного настроения и желания смотреть по сторонам. Тело вело себя так, будто кто-то воткнул в меня лишний источник питания и забыл отключить. Руки мелко дрожали, пальцы сводило, зубы неприятно щёлкали друг о друга, если не следить. В груди — плотное гудение, как от плохо заземлённого артефакта.
Я не стал останавливаться надолго. Поправил ремни, проверил фиксации брони, на автомате провёл ладонью по креплениям. Дыхание выровнял усилием, ритмом, привычным ещё с миров испытаний. Всё это не было подготовкой к следующему бою. Это было банальное желание выглядеть нормально.
Мысль о том, чтобы вернуться в академию, мелькнула и сразу ушла. Я и сам понимал, чем это закончится: бессонницей, лишними вопросами, разговорами, которые сейчас не нужны. Перегруженное тело не любит тишину и бездействие. Оно начинает искать выход само, и обычно не самым аккуратным способом. Гораздо проще дать ему работу.
Я вытащил список разломов, бегло пробежался взглядом. Земля. Последний на сегодня. Выбор был не из стратегических, а из практичных. Закрыть и поставить точку.
С такими запасами, подумал я, меня можно подключать к фонарям на площади. Спасибо, не надо.
Я убрал список, развернулся и пошёл к разлому, не делая пауз и не оглядываясь. Не хотел давать телу времени начать жить собственной жизнью. Энергия не делает сильнее автоматически, а добавляет шума. А шуметь мне нежелательно.
Дорога и правда оказалась короткой. Окраины, где город уже не притворяется аккуратным: пустыри с вытоптанной травой, редкие строения без вывесок, склады, которым всё равно, что о них думают. Потом — зона разломов. Та самая, где никто не живёт постоянно, но все знают, что она есть.
Чем ближе я подходил, тем страннее вела себя энергия. Она не растворялась, не растекался, как это обычно бывает после тяжёлой работы. Наоборот — собиралась. Сжималась внутри, будто искала точку выхода. В груди гудело плотнее, движения становились резче, чем хотелось. В общем такое себе состояние.
Снаружи мир был спокойным до раздражения. Небо чистое, где-то далеко кричала птица. Ничего не намекало на проблему. На этом фоне собственное состояние ощущалось чужим, как если бы я шёл в толпе и вдруг понял, что двигаюсь против течения.
Я занял руки мелочами. Сжал и разжал пальцы, проверяя, не подрагивают ли слишком заметно. Провёл большим пальцем по обуху клинка — привычное, успокаивающее движение. Поправил перчатку, подтянул ремешок. Потом переключился на дыхание: вдох на четыре, выдох на четыре.
Лучше мне не стало, однако в каких-то рамках энергию держать удавалось.
А вот и метка разлома. Каменный столб с выбитым знаком, рядом — табличка с пометкой “земля” и номером. Потёртая, с отметинами от старых проверок. Никакой мистики, никаких сияний. Чистая бюрократия: здесь опасно, дальше — сам.