Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 1764 из 2266

Никаких звёзд, разумеется. Этот мир не про романтику. Только густая тьма, да редкие колышущиеся отблески где-то далеко — там, где, возможно, били в небо сигнальные болты или вспыхивали редкие заклинания.

Некроманты суетились.

И это радовало.

Долго сидеть на месте я всё равно не умею. Минут через десять тело уже начало подталкивать: вставай, двигайся, проверь периметр, убедись, что никто не подкрадывается, а если подкрадывается — дай по шее.

Я поднялся, потянулся, прислушался ещё раз.

Тишина.

На всякий случай прошёлся по небольшой дуге вокруг своего «лагеря» — посмотрел на песок, на следы. Мои — глубокие, резкие. Некромантские — уходят вдаль, к тем местам, где уже лежат остывающие тела. Новых — нет.

Никто не идёт.

Никто не нюхает.

Никто не ищет.

Похоже, остальные отряды либо разбрелись дальше, либо вернулись в крепость, затыкать дыры в обороне.

— Молодцы, — сказал я в пустоту. — Значит, сегодня меня больше не отвлекут.

Я вернулся к своему камню, сел, подтянул колени, опустил на них руки и впервые за долгое время позволил себе закрыть глаза не на вдох-выдох, а дольше.

Сон пришёл не сразу.

Сначала — полудрёма, когда тело расслабляется, а сознание всё ещё держится на поверхности, отслеживая каждый шорох. Но мир был на удивление спокоен.

И я провалился.

Проснулся резко.

Без кошмаров, без снов — просто словно кто-то щёлкнул по внутреннему будильнику. Открыл глаза — тьма немного посерела. Значит, местное светило ещё только собиралось подниматься, мир стоял на границе ночи и… той штуки, которую здесь зовут утром.

Я поднялся, проверил состояние.

Мышцы — чуть гудят, но это не мешает.

Голова — ясная.

Резерв — не полный, но и не на дне. За ночь магия подтянулась, огонь согнал остатки усталости.

— Живой, — констатировал я. — Уже неплохо.

Я провёл мелкую ревизию: потрогал бок, где меня зацепило лезвием тьмы — остался только шрам, тянущий кожу, но без боли. Огнём такой не выжечь — да и не нужно. Напоминание тоже сгодится.

Я встал, отряхнул одежду, поправил ремень рюкзака.

— Итак, — сказал я. — Повеселились с некромантами. Пора вернуться к изначальной задаче: третьему стражу.

От одного воспоминания о гиганте где-то внутри стало теплее. Бои с отрядами были хороши — кровавые, динамичные, полезные. Но это всё — всё-таки возня. Массовка. Настоящий вызов — в другом месте.

Где-то там, за грядами камня и песка, ходит громада, которая до сих пор считает, что мир принадлежит ей.

Надо будет поправить эту ошибку.

Я выбрал направление.

Примерно там, где я видел силуэт третьего стража в прошлый раз, когда перемещался между маршрутами. Тогда он казался далёкой, почти абстрактной глыбой. Теперь — стал целью.

Двигаться в ночной полутьме было легко. Глаза уже привыкли к цветам этого мира: чёрное, серое, тёмно-серое, немного более светлое серое.

Когда местное светило выползло над линией горизонта, воздух чуть посветлел. По камням побежали тусклые отблески. Никакого привычного рассвета — просто мир, который был тёмным, стал… менее тёмным.

Я шёл.

Песок хрустел под ногами, местами попадались вкрапления обсидиановых щебёнок. Несколько раз я встречал следы гончих — вытянутые, с глубокими вмятинами от когтей. По глубине следов можно было понять, что они давно здесь прошли — песок уже успел осыпаться.

Пара раз, ради интереса, я накладывал усиление на зрение, осматривая горизонт.

Крепость некромантов осталась далеко позади.

На этом участке не было ни их патрулей, ни постов.

Хороший знак.

Минут через сорок мир сменился.

Равнина закончилась, начались обломанные скалы, трещины и провалы. Земля здесь была более ломкой, местами обожжённой, как будто сюда периодически прилетало что-то очень тяжёлое и взрывалось. Знакомый рисунок.

Стражи здесь ходят.

Я присел на корточки и потрогал камень.

Он был тёплым, но не от солнца. Внутри ещё держалось эхо недавней массы — тяжёлой, размеренной. Под пальцами чувствовались борозды, оставленные чем-то большим и когтистым.

— Ты где-то рядом, — сказал я.

Ответить, естественно, никто не поспешил, но это было и не нужно.

Я продолжил идти, двигаясь осторожнее.

Прислушивался.

Присматривался.

Одна из трещин была особенно глубокой. Я заглянул внутрь — там, на стенках, блестели обсидиановые иглы. Такие же, как в яме, где я сбрасывал гончих. Возможно, этот участок был частью того же поясa — «низы» мира, вооружённые шипами против любых падений.

— Место подходящее, — отметил я. — Если придётся кромсать громадину и здесь, будет где его доедать.