Страница 1721 из 2266
Я поднял руку, выплеснул пламя и, провернув запястье, уплотнил его в диск — раскалённый, ярко-оранжевый, с тонким чёрным ободком по краю. Почувствовал его вес — тяжёлый, больше металла, чем огня.
Вдох.
Выдох.
Метнул.
Диск ушёл точно в лоб существа.
Время на миг растянулось.
Диск, вращаясь, ударил ровно в центр лобной кости. Вспышка — жар, сноп искр. Запах обожжённого чего-то, напоминающего старые кости.
А затем — результат.
На голове гончей проступила тёмная полоса. Не разрез. Не трещина.
Полоса.
Как будто кто-то провёл по ней раскалённой ложкой.
Существо даже не отшатнулось. Только слегка качнуло мордой, словно от назойливой мухи, и издало длинный, глухой звук, напоминающий смесь рыка и боли. Или раздражения.
Потом оно сделало то, что мне точно не понравилось.
Оно наклонило голову, упёрлось челюстями в край расщелины — и начало грызть камень.
Не скрести.
Не царапать.
А именно грызть, с той же уверенностью, с какой обычная собака грызёт сухую палку.
Камень трещал, откалывался кусками. Пыль летела мне в лицо, огромные фрагменты выпадали на песок. Проход стремительно расширялся. У гончей от природы невероятная сила челюстей, а усиленная магией смерти — просто абсурдная.
И да — ей это удавалось. Расщелина увеличивалась на глазах.
— Ну конечно… — произнёс я вслух. — Зачем же вести себя, как нормальные монстры. Нормальные бы застряли.
Гончая рыкнула так, будто поняла.
Сзади послышались голоса других тварей: сухой топот, короткие вибрации. Они приближались к проходу — не толпясь, но явно готовясь к тому, что первая прорвётся.
Огонь внутри меня сверкнул, требуя:
«Дай. Сейчас. Выйдем и разорвём».
— Угу, — хмыкнул я. — Конечно. Всю пятёрку сразу. Отличный план, что я могу сказать.
Огонь зашипел от возмущения.
— Потом, — сказал я, медленно отходя назад. — Сначала — разведка. Потом — драка. Мы же не совсем идиоты. Ну… чаще всего.
Гончая выгрызла ещё один слой породы. Проход уже был достаточно широк, чтобы её голова пролезла дальше. А за головой, при должном упорстве, пролезает всё остальное.
Пока они не решили, что проще обойти и искать другой вход, я должен был уйти глубже.
Я сделал шаг назад. Ещё один.
Тоннель уходил в темноту.
Легко, неожиданно легко.
Слишком легко.
— Прекрасно, — пробормотал я. — Пещера, полный набор сюрпризов и пять тварей за спиной. Отличный день.
Огонь внутри довольно заурчал: «Будет весело».
— Вот именно, — вздохнул я. — Вот это меня и пугает.
Я развернулся и пошёл глубже, оставляя за собой гул раскалываемого камня и приближающийся хрип гончих.
Пустыня осталась позади.
Впереди — неизвестность.
И, как обычно, ни одного шанса на нормальный день.
Тоннель оказался не самым гостеприимным местом для прогулки.
Сначала всё было почти уютно — если под уютом понимать щель идеально подходящую под ширину плеч, где камень с обеих сторон норовит содрать кожу до кости. Через пару десятков шагов стены начали расходиться, и трещина превратилась в нормальный ход. Ну, как нормальный… По меркам этого круга.
Песок довольно быстро закончился. Под ногами пошла тёмная порода — гладкая, будто её не просто выдолбили, а кто-то долго и старательно вылизывал. Камень местами блестел, как стекло, местами был матовым, но одинаково неприятным: ступаешь — и чувствуешь, что он слишком однородный. Ни трещин, ни сколов, будто тоннель выращивали, а не вырубали.
Ход уходил вниз под плавным углом. Не обрыв — так, настойчивая горка. Через несколько минут спуска я поймал себя на том, что плечи напряглись сильнее обычного.