Страница 1700 из 2266
Он поднял взгляд и ткнул пальцем мне в грудь.
— Огонь? В этом круге? — сказал он так, будто я лично испортил ему все эксперименты. — Надеюсь, ты умеешь себя контролировать.
— Иногда, — сказал я. — Когда не злюсь.
Он поморщился.
Видимо, ответ ему не понравился.
И вот он — третий представитель. Стоял чуть в стороне, опираясь на стену. На вид лет двадцать пять. Улыбчивый. Слишком спокойный для этого места.
Вель.
Но в глазах у него была искра, которую я видел у сильных магов: взгляд наблюдателя, который запоминает всё — движения, выражения лица, реакцию на жаркий воздух, интенсивность огня под кожей. Он изучал меня, как редкого зверя.
— Универсал, да? — сказал он. — С доминирующим огнём?
— Если только немного, — уточнил я.
— Хм. Опасная комбинация. У нас один такой был. Не выжил.
— Оптимистично, — сказал я. — Спасибо за предупреждение.
Он улыбнулся шире.
— А ты держись рядом. Будет интересно посмотреть, как долго ты продержишься.
Приятный парень.
Прямо солнечный лучик среди некромантов.
Когда я прошёл дальше, внутренняя площадь крепости показалась огромной. Башни по периметру, центральный двор, склады, тренировочные круги, клетки — и несколько ям, из которых шёл холодный дым.
Я прислушался — и понял: весь гарнизон смотрит именно на меня.
Секунда — и зашептались.
— Зря впустили.
— Огневик — это беда.
— Он сойдёт с ума.
— Спалит всё.
— Нас всех.
И вот тут я не выдержал и, повернувшись к ближайшей группе, сказал:
— Ребята, если я начну сходить с ума, я сначала предупрежу. Не люблю делать сюрпризы.
Трое кромешников синхронно отступили.
Один мастер смерти выронил кость.
Маэтор застонал, будто ему поставили диагноз «смерть от идиотизма».
— Я серьёзно! — сказал я, поднимая руки. — Я культурный. На своих не нападаю.
— Если ты огневик, «свои» — понятие условное, — пробормотал Лирсен.
— Не беспокойся, — сказал Вель, подходя ближе. — Если станет плохо — мы тебя убьём быстро.
Я улыбнулся и похлопал его по плечу.
— Вот это я понимаю — гостеприимство.
Он хмыкнул.
Ворота за мной захлопнулись.
Шепот по крепости усилился.
Кто-то наверху сказал:
— Надо было его оставить снаружи…
— Молчи, — ответил другой. — Может, и пригодится.
А я стоял посреди чужой крепости, где каждый смотрел на меня, как на бомбу с подгорающим фитилём, и думал:
«Ну что ж. Выжженная пустыня была скучной. Здесь хотя бы компания интересная».
И самое забавное — мне действительно было весело.
Лирсен повёл меня вдоль внутреннего двора, где вместо обычных тренировочных стоек стояли каменные колонны с вмятыми боками и выеденными участками. Следы тьмы и смерти. Следы того, что здесь тренируются не ради искусства — ради выживания.
— Началось пару дней назад, — произнёс он тихо, будто стены могли подслушать. — Центр круга объявил очередной цикл чистки лабораторий.
— И что это значит без ваших красивых формулировок? — спросил я.
Он бросил в мою сторону взгляд: длинный, холодный, как вечерний ветер в подвале.
— Это значит, что всё, что не подошло архимагам, — он сделал короткую паузу, — отправили в поход. Весь… мусор. Всех, кого невозможно утилизировать обычными методами.
— Мусор, — повторил я, пробуя слово на вкус. — Приятно, что в этой дружелюбной системе всегда есть место уважению.
Лирсен усмехнулся — коротко, без веселья.
— Мы для них — статистическая погрешность. Если бы могли переплавить всех нас в новую структуру, сделали бы это не задумываясь.
Мы остановились у длинной расщелины, которая служила им наблюдательным пунктом на внешние склоны. На горизонте что-то двигалось — смазанная масса, не строй, не отряд, а поток. Поток неправильных тел, неправильных движений, неправильных решений.
Первая волна ещё далеко, но уже видна.
— И сколько таких лабораторий было? — спросил я.
— Семь крупных. Мелких — никто не знает. Архимаги любят накапливать материал «на будущее».
— А потом выбрасывать? Так проще?
— Так дешевле, — поправил он.