Страница 36 из 81
- Да откуда ты свалилась? - начал было он, но потом осекся - Ладно, это не важно. Ричард Монтгомери, магнат и один из богатейших людей этой страны. Отец был не самым добрым человеком. Вернее, он был циничным чудовищем, что не стеснялся использовать людей вокруг себя включая собственных детей. Я был его младшим ребенком от второй жены.
Николас оставался спокойным, но его кадык дернулся, когда он произносил это. Судя по всему, отношения у него с папенькой были так себе.
- От первой жены у него был сын, Матей, мой старший брат. Они развелись когда ему было тринадцать и он женился на моей матери, Кингсли Карен. Она была дочерью не самого крупного торговца и могла похвастаться только красотой и умением завлекать мужчин.
С этими словами он взглянул на меня и настал мой черед сглатывать. Ну допусти некоторые факты совпадают с Элеонорой, но не со мной. Так что голову повыше и плечи расправь, Яся.
В это время Николас продолжил свой рассказ.
- Отец в этом мире любил только две вещи: себя и деньги. Моя мать тоже любила две вещи: власть и деньги. И вот на этом они и сошлись. Брак был несчастливым, и когда я родился ничего не поменялось.
Николас поднялся с кресла и прошёлся по комнате, его шаги отдавались мягким эхом на полу. Он выглядел, как человек, которому надоело скрывать свою боль, но который не может полностью ей поддаться.
— Меня никто не любил, — произнёс он неожиданно, остановившись у окна. Его голос был ровным, почти безразличным, но я чувствовала, что за этим стояло многое. — Мой отец, мать, даже брат — все они были слишком заняты собой, своими амбициями, своей ненавистью друг к другу. А я ... я был для них просто лишним.
Он обернулся, и в его взгляде читалась смесь усталости и решимости.
— Матей с самого детства видел во мне конкурента. Его мать внушила ему, что я — угроза его наследству. Отец, в свою очередь, наслаждался нашей враждой, подогревая её всякий раз, когда мог. Он говорил мне, что я лучше, умнее, сильнее, чем Матей, а потом поворачивался к брату и повторял то же самое о нём. Мы были его игрушками.
Я сжала руки в кулаки, не зная, что сказать. Сложно было представить, каково это — расти в семье, где ты никому не нужен.
— Когда отец умер, — продолжил Николас, вернувшись к столу, — выяснилось, что он в очередной раз изменил завещание. В этот раз всё было переписано на Матея. Весь бизнес, всё имущество, всё, что все что принадлежало ему — досталось моему брату.
Он на мгновение замолчал, наклоняясь над столом и поднимая один из разбросанных листков.
— Завещание вступает в силу сегодня, после полудня, — сказал он, сжимая бумагу так сильно, что его костяшки побелели. — Матей ненавидит меня. Он давно ждал этого момента, чтобы выкинуть меня на улицу.
Он посмотрел на меня, и его глаза, тёмные и тяжёлые, словно пытались прочитать мои мысли.
— Единственное, что меня спасает, — продолжил он, — это завещание моего деда. Он был основателем нашей империи. Настоящий трудяга, который знал цену каждому центу. Дед не доверял моему отцу, и часть своего имущества оставил отдельным завещанием. Оно вступает в силу только в случае, если кто-то из детей моего отца останется без наследства.
Я почувствовала, как моё дыхание учащается. Это могло быть выходом. Но Николас не выглядел обнадёженным.
— Дед оставил мне свои старые винокурни и виноградники, — продолжил он, устремив взгляд в сторону. — Когда-то они были сердцем его дела. Но сейчас... сейчас это руины. Я видел их. Заброшенные поля, разрушенные здания, оборудование, которое не работает уже десятки лет.
Он снова опустил взгляд на меня.
— Именно ради них я помчался в это захолустье куда слухи еще не дошли и взял ссуду на восстановление бизнеса. Чтобы вернуть винокурню к жизни, возродить дело деда. Я хотел доказать, что могу. Что я не просто чей-то младший сын, чей-то ненужный наследник. Но теперь... — он жестом показал на бумаги, разложенные перед ним. — Теперь у меня ничего нет.
Тишина повисла в комнате. Я смотрела на него, и в груди что-то неприятно сжалось. Внезапно я поняла, что вижу перед собой не только рассерженного мужчину, а человека, который всю жизнь боролся за своё место в этом мире и снова оказался на краю пропасти.
— Но... ты ещё можешь что-то сделать? — спросила я, хотя голос звучал слишком слабым даже для меня самой.
Он усмехнулся, горько и устало.
— Могу ли? Я не знаю, Элеонора. С твоим появлением всё стало ещё сложнее. — Он выпрямился и снова посмотрел на меня. — Через год я должен вернуть пятьдесят тысяч с процентами. Возможно у тебя есть эти деньги? А?
В его словах сквозил с трудом скрываемый гнев и отчаяние. Не то чтобы я его не понимала ... Но вместо того чтобы оправдываться или пытаться возразить, я сделала глубокий вдох и, подавив внутреннюю дрожь, заговорила спокойно.
— У меня нет таких денег, — призналась я, стараясь говорить чётко и уверенно. — Но это не значит, что я не могу помочь.
Его брови слегка приподнялись, на лице появилась лёгкая усмешка, полная скептицизма.
— И как же ты собираешься это сделать? — спросил он, скрестив руки на груди. — Надеюсь, не махинацией?
Я покачала головой, сохраняя спокойствие.
— У меня нет дара, который может решить все проблемы, — ответила я честно. — Но я умею работать. И я знаю, как общаться с людьми. Иногда для восстановления бизнеса нужно не только золото, но и немного настойчивости, идей и готовности испачкать руки, а также понимания процессов, что происходят.
— Работать, говоришь? — Он выглядел не столько заинтересованным, сколько насмешливым, но я отнеслась с пониманием. — И что именно ты умеешь?
— Я умею торговать, вести переговоры, находить решения там, где другие видят только проблемы, — сказала я, не отводя взгляда. — И ещё я умею слушать. А это, поверь, иногда ценнее всего.
Николас не сразу ответил. Он смотрел на меня так, словно я таракан который совсем неожиданно заговорил.
— Ты действительно думаешь, что можешь помочь возродить дело, которое лежит в руинах? — спросил он, наконец.
— Думаю, у нас нет другого выбора, — ответила я. — Ты сам сказал, что у тебя есть год, чтобы вернуть долг. Выскочив из одной петли я не хочу возвращаться в другую. И все равно оказаться в тюрьме, а мои дети в работном доме.
Услышав такое признание он нахмурился.
- Кстати об этом - он закинул ногу на ногу и от этого его фигура стала выглядеть еще напряженее - Теперь твоя очередь поведать, каким образом ты женила меня на себе.