Страница 99 из 129
Затем всё становится лихорадочным, безрассудным, обжигающим.
Пот проступает на его лбу, и его глаза резко открываются.
— Смотри на меня, дорогая, — говорит он. — Всегда смотри только на меня.
Я встречаю его взгляд, который буравит меня насквозь, пока мы двигаемся в такт. Он не касается моего тела, и все же мне кажется, что меня вскрывают, опустошают, поглощают одним лишь этим жадным взглядом.
Он срывается, содрогается и всем весом падает на меня. Я чувствую его дыхание на своем обнаженном плече, когда обвиваю его руками.
Сериз была права, когда говорила, что между ненавистью и вожделением пролегает тонкая грань. Но эти слова были совсем неверны.
Раньше я не ненавидела Роуза — я презирала его.
А теперь?
Я не хочу Роуза — я жажду его.
Словно я могла бы отгрызть собственную руку, лишь бы добраться до него. Сорвать с его рук кожаные перчатки и проглотить его целиком, начиная с пальцев — его наказание и мое удовлетворение. Жестокая, эгоистичная, упоительная смерть.
Через несколько минут он приподнимается и снова смотрит мне в глаза. Что-то проходит между нами — нечто, чему мы оба не можем подобрать слов.
— Я бы умер за то, чтобы коснуться тебя, — говорит он.
Я плотно сжимаю губы. В горле встает ком, и я пытаюсь не позволить эмоциям отразиться на лице. Я запускаю пальцы в его волосы, не снимая его перчаток.
— Украденные мгновения. Этого будет достаточно.
Этого должно быть достаточно — иметь его хоть на миг. Вот так.
Я закрываю глаза, и Роуз перекатывается на свою сторону кровати.
Мои мысли погружаются во тьму, и во сне меня преследуют страх и тоска, желание того, чего я не могу получить, смешанное с облегчением от того, что меня наконец-то держат в объятиях и больше не боятся.
Но утром Роуза рядом нет.