Страница 37 из 129
— Невероятно. Значит, она охотится за мной, потому что думает, что моя казнь сделает её популярной среди дворян?
— Это не просто её мысли. Это так и есть.
— Что это значит?
Он морщится и бросает взгляд на мое лицо.
— Боюсь, эта часть тебе понравится еще меньше. Помнишь, как некоторые мейги встали на сторону Арагоа во время войны?
Мои мысли возвращаются к лекции сэра Патрика сегодня утром.
— Да.
— Когда пришли Туманы, мейги на нашей стороне поставили защитные барьеры на стенах замка, чтобы спасти нас. Большинство верит, что Мать приказала убить их всех, потому что они предали Корону, что они замышляли с Кастеллем свержение Короля, но… это было не совсем правдой.
Я сужаю глаза.
— Не совсем правдой?
Он кивает.
— Еще один секрет нашей семьи. Она не доверяла такому количеству мейг, собранных в одном замкнутом пространстве. Она посчитала, что им было бы слишком легко выступить против Короны, поэтому она их казнила.
Я ахаю. Я едва могу поверить в то, что слышу. Я знала, что Королева — тиран… я даже знала, что она хочет моей смерти. Но я до конца не верила, что она по-настоящему зла. Какая-то часть меня все еще верила в то, чему меня учили всю жизнь — что магия порочна, аморальна, неправильна. Я так долго считала, что я дефектна, что на каком-то уровне заслуживаю их ненависти.
Но если то, что говорит мне Роуз, правда…
Были хорошие мейги. И Королева убила их только потому, что хотела обладать властью единолично.
— Одной из мейг удалось сбежать, — продолжает он. — И она прокляла её так, что та больше не может лично причинить вред ни одной мейге.
— Вот почему она посылает тебя, — осознаю я. — И дело не только в том, что она предпочитает не пачкать руки грязной работой.
Роуз кивает, его взгляд устремлен куда-то вдаль.
— Именно поэтому она не могла просто перегнуться через стол и сама задушить тебя сегодня вечером.
— Я знала, что общественного мнения будет недостаточно, чтобы её остановить.
— Я надеялся, что это поможет, — пожимает он плечами, — так же, как надеялся, что убедив её в нашей любви, мы выиграем время.
Я цокаю языком.
— Не могу представить, чтобы её волновала такая глупость.
Он поднимает глаза, встречаясь с моим взглядом.
— Глупость? Ты так думаешь о любви, Синклер? — Помолчав, он отводит глаза. — Знаешь, даже моя мать может быть романтичной. Ты бы удивилась.
Я удивлена. Холодная, жестокая женщина в той столовой не кажется той, на кого можно повлиять любовью.
Мне приходит в голову еще одна мысль.
— Роуз, ты… ты мейга?
Он качает головой.
— Нет.
Мое сердце падает, и я чувствую больше разочарования, чем должна была бы: надежда, что я наконец нашла того, кто мог бы меня понять, испаряется.
Он продолжает:
— Итак, моя мать — мейга. Вот почему ты видела то, что видела сегодня вечером. Я не очень хорошо понимаю, как работает её магия, но знаю, что у неё есть способность к созиданию. Из-за проклятия она не может навредить тебе физически. Вместо этого она пытается запугать тебя, создавая иллюзии.
«Иллюзии». Всё это было не по-настоящему.
— Значит, она заставила меня увидеть эти вещи, чтобы…
— Смутить тебя. Напугать. Заставить потерять самообладание. Она привыкла получать желаемое. Не сомневаюсь, она в ярости от того, что я пытаюсь ослушаться её приказов.
Это не объясняет мальчика-призрака. Он напугал меня, прервав поцелуй с Роузом, но ведь именно Королева потребовала, чтобы мы поцеловались.
Я смотрю на его лицо, но он демонстративно отводит взгляд.
— Ты когда-нибудь делал это раньше? Ослушивался её приказов? — спрашиваю я.
Он делает паузу, проводя языком по нижней губе, и мой взгляд прилипает к ней дольше, чем следовало бы.
— Я пытался… когда был младше. Больше я не пытаюсь, — говорит он. — Для тех, кто это делает, все всегда заканчивается плохо.
Я моргаю и смотрю в сторону.
— Как ты думаешь, возможно ли, что Королева убила твоего отца?
— Я был с Королевой, когда Король скончался.
— О. — Мне хочется сказать, что она всё равно могла это сделать, что это могло произойти в другой момент, особенно с её силой, но я знаю, что не стоит. Не сейчас.
Он переминается с ноги на ногу, а затем делает шаг ко мне.
— Слушай, я знаю, это будет трудно, но нам нужно вернуться внутрь. Мы должны убедить мою семью, что эта помолвка настоящая.
— Ты выглядел так, будто мысль о поцелуе со мной — тяжкое бремя. Думаю, тебе стоит последовать собственному совету.
Он закусывает щеку изнутри.
— Поверь мне, Синклер, ты этого не хочешь.
Я скрещиваю руки на груди. У него такие проблемы с тем, чтобы поцеловать меня, но он не хочет называть истинную причину — что считает себя выше меня. Ну что ж, я заставлю его признаться.
— И почему же я не захочу?
Уголок его губ приподнимается в усмешке.
— Потому что поцелуй со мной был бы разрушительным. Он бы погубил тебя.
Высокомерный ублюдок.
Прежде чем я успеваю возразить, он наклоняется ближе, склоняя голову и понижая голос, чтобы говорить мне прямо в ухо, хотя коридор пуст.
— После ужина семья всегда пьет и играет в гостиной. Там я смогу поговорить с матерью. Возможно, мы сможем заключить с ней сделку.
— Ты определенно мастер сделок, не так ли?
— Она может согласиться отменить приказ о твоем убийстве — и убрать эту татуировку с моей руки — если мы убедим её, что сможем найти настоящего убийцу Короля. Это то, чего она хочет больше всего на свете, даже больше, чем уничтожения других мейг.
Я делаю прерывистый вдох.
— Значит, мне нужно просто… пережить ужин.
Он кивает.
— И помни, что всё это не по-настоящему. Не позволяй ей вывести тебя из равновесия.
Я фыркаю.
— У тебя в супе не спаривались жуки. Или не маячил перед глазами собственный труп, терзая душу.
Его выражение лица настолько полно отвращения, что я чуть не смеюсь. Он предлагает мне руку, и я продеваю свою в его локоть, когда мы возвращаемся к дверям.
Я переживаю ужин, уткнувшись в тарелку и почти не говоря. К счастью, Вистерия занимает внимание матери болтовней о празднестве, которое Королева теперь устраивает завтра вечером в честь нашей помолвки. Как будто мне недостаточно трудно притворяться перед его семьей — теперь придется делать это еще и перед всем Двором.
Когда десерт закончен, мы следуем за Королевой через дальние двери столовой, а Роуз и я плетемся позади принцесс.