Страница 14 из 129
Это роза, под стать его имени. Но она не прекрасна, какой должна быть роза. Она темная и зловещая, полная острых линий и рваных углов. Стебель извивается, спускаясь по предплечью, и на нем, торчащие резко, словно зубы монстра, — семь шипов.
— Моя мать нанесла мне это сегодня днем, — говорит Принц. Его голос полон отвращения, но я не думаю, что в этот раз он ненавидит меня. — Она дает мне по одному каждый раз, когда приказывает казнить мейгу. Способ держать меня в узде. — Он указывает на шипы. — Семь шипов — семь дней, чтобы убить тебя. Один будет исчезать каждый день, пока дело не будет сделано.
— А если не сделаешь?
Его глаза подернуты напряжением и презрением.
— Если я не убью тебя, на седьмой день на закате моя жизнь прервется.
Мне становится дурно.
— Почему? — спрашиваю я. — Почему она не убьет меня сама?
Он достает из кармана платок, вытирает руки в перчатках и приподнимает бровь, глядя на меня.
— Она Королева, дорогая. Она не пачкает руки, если может этого не делать.
Его взгляд пронзителен, словно он пытается прочесть меня.
— Я просто девушка, — говорю я. — У меня появляются тени на кончиках пальцев, когда я слишком сильно что-то чувствую. Вот и все. Ничего особенного.
Он фыркает и прислоняется к перилам, отделяющим апсиду от нефа, продолжая изучать меня.
— Если бы это было так. За то, кто ты есть, тебя могли бы просто запереть, как обычную преступницу, а не казнить. — Он оглядывает меня с ног до головы, от окровавленного ботинка до глаз, и все мое тело пылает от его пристального осмотра.
Что-то горячее разливается в животе, и я отвожу взгляд, обхватывая себя руками, словно могу защититься от того, что это было.
— Значит, ты рассказал ей, кто я. Из-за какой-то мелкой обиды.
Он качает головой.
— Я ей не говорил.
Я на мгновение забываю о злости.
— Что?
— У моей матери свои методы, когда дело доходит до прополки ее врагов. Я не имею никакого отношения к тому, что она узнала твою личность. — Он рассеянно осматривает кожу своих перчаток. — Знаешь, мне на самом деле не нравится эта работа. Она отвратительна.
Я замираю, сглатывая комок в горле.
— Значит, ты не хочешь меня убивать?
Он приподнимает брови.
— Ты предлагаешь мне это сделать?
— Нет, но ты ненавидишь меня так же сильно, как я тебя. Если она заставляла тебя делать это раньше, почему не сейчас? Зачем мы вообще ведем этот разговор?
Он картинно вздыхает и с тоской смотрит на витражное окно-розу собора.
— Полагаю, я устал убивать.
Я сверлю его взглядом.
— Я хочу правды.
Его глаза встречаются с моими.
— Мой отец мертв. Ты знала, что именно я его нашел?
Я качаю головой, не понимая, к чему он клонит.
— После маскарада в Канун Дня Всех Святых я нашел его одного в темном коридоре. На его теле не было ран. Казалось, он просто рухнул. А на его руке… — Роуз подходит к алтарю и берет маленькую черную книгу, которая все еще лежит там. — …была татуировка вот этих символов. — Он указывает на руны вокруг печати со львом и драконом.
Я смотрю на книгу, чувствуя, как сердце болезненно бьется в груди.
С Королем лежат ответы.
Я закрываю глаза, вспоминая хмельное веселье маскарада, где каждый гость скрывал лицо под маской дьявольского создания, и скверное, отчужденное настроение Короля, когда он танцевал с Королевой.
— Синклер? — зовет меня Роуз. — Что ты об этом знаешь?
Я вздрагиваю, открывая глаза.
— Ничего, — говорю я, не сводя глаз с таинственной книги.
Он открывает ее, вглядываясь в слова на первой странице. Затем осторожно листает остальные пожелтевшие страницы.
— Она пуста — за исключением той одной строки. Почему она у тебя?
— Профессор Борхес дала ее мне.
— Зачем?
— Понятия не имею. — Теперь, когда кажется, что это не имеет никакого отношения к нашим поискам «Книги Шансов», я и подавно не знаю.
Он вздыхает, проводя рукой по волосам, чтобы пригладить их.
— Какое отношение эта книга имеет хоть к чему-то? Что это вообще такое? — спрашиваю я.
Он указывает на дракона на обложке.
— Дракон. Это символ Кастелля. Королевства Смерти. Королевства, которое наслало Туманы.
Мой взгляд прикован к символу. Королевство Смерти.
— Ты думаешь, Кастелль ответственен за смерть Короля?
— Я не знаю, но… — он снова поднимает книгу. — Я ни на секунду не поверю, что тебе дали ее по чистой случайности как раз перед тем, как тебя должны были притащить сюда на казнь.
Он трет губы рукой — задумчивый жест. Его взгляд блуждает по мне: режущий, препарирующий, инспектирующий. Я чувствую себя обнаженной каждый раз, когда он смотрит на меня, и мне хочется ненавидеть это чувство. Но я не могу.
И когда он отворачивается, я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы он посмотрел на меня так снова — словно готов проглотить целиком одним укусом. Наконец он опускает руку, пряча книгу в карман.
— Я не верю, что мейги убили моего отца. Я хочу узнать, почему он умер на самом деле. Помоги мне в этом, и я смогу уберечь тебя от моей матери. Такова моя сделка.
— Ты действительно был привязан к нему? — это удивляет меня. Роуз, кажется, совершенно ни о ком не заботится. И все знают, что Король был кошмаром — пьяный, жестокий, полубезумный. Я не могу представить, чтобы он смог внушить любовь хоть кому-то из своих детей.
Но когда я замечаю, как слегка вздрагивает лицо принца, я понимаю, что это правда. Он любил его. И он скорбит.
Однако он не признает эту правду. Вместо этого он предлагает другую.
— Моя мать не прекратит свой крестовый поход против мейг, пока мы не найдем настоящего виновника, доказав невиновность мейг. — Он осматривает пальцы своих перчаток, сбивая пятнышко засохшей крови. — С меня хватит быть объектом убийственных прихотей моей матери.
Он в ловушке. Эта мысль приходит так быстро и нежданно, что я поражена. Принц, у которого есть все, который злорадствует и насмехается, который возвышается над всеми нами, — пленник Королевы.
— Ты — мейга, — продолжает он. — Некоторые мейги могут прорицать. Находить то, что не под силу другим.
— Откуда, во имя всего святого, ты это узнал? — Обсуждение магии строго запрещено. А книги на эту тему, разумеется, были уничтожены.
— У меня есть доступ к книгам, которых нет у других. Может быть, я покажу их тебе, если будешь хорошей девочкой.