Страница 57 из 70
Он без труда увлекает меня за собой, лавируя между парами, полностью растворенными в чарующей музыке. Голова идет кругом; кажется, будто я бреду сквозь облака сахарной ваты и мраморный пол под ногами вот-вот растает. Тревога исчезает, атмосфера становится мягкой и невесомой, словно я могу просто улететь, отбросив все заботы. Смех, подступивший к самому горлу, вырывается наружу, когда я слегка спотыкаюсь.
В мгновение ока мы оказываемся у стола с напитками. Сиприан берет бокал с шипучей золотистой жидкостью и протягивает мне, не сводя глаз, точно гадюка перед броском.
— Должен признать, ваше появление пробудило в нашем народе безграничное любопытство. Но после вашего… ослепительного выступления с моим сыном, мне стало понятно, почему Нокс решил нарушить клятву ради вас.
Мне следовало бы смутиться, но я лишь смеюсь, делая очередной глоток. Любой остроумный ответ тонет в пушистом мареве, заполнившем разум. Даже мысль об одержимости Нокса, вызванной этими проклятыми узами, больше не ранит. Всё приглушено, кроме этой странной радости — чистой, как детский восторг.
Когда в последний раз я чувствовала такую легкость? Без вечного бремени мести, без осознания того, что я связана судьбой с чудовищем. Неужели обычные люди именно так ощущают жизнь?
Скулы болят от улыбки, но я не могу ее стереть. Мне претит эта потеря контроля, однако теперь понятно, почему каждый здесь делает осознанный выбор в пользу этого морока. Просто так легче — сдаться и плыть по течению.
— К слову о вашем сыне… где он? — наконец выдавливаю я.
— А вот и важная гостья, наконец-то почтила нас своим присутствием.
Голос Дэймона — точно под ледяной водой всё тело мгновенно напрягается, почуяв опасность. Ментальный туман рассеивается, и всё то пепельное и тяжелое, что я носила в себе, обрушивается на меня с новой силой. Что ж, было приятно, пока это длилось.
Со стороны толпы доносятся повышенные тона и знакомый зов уз вспыхивает в груди. Я расслабляюсь: Нокс здесь, он близко. Перестаю замечать Дэймона и ищу его глазами. У лестницы замечаю Нокса и Блондиночку: они о чем-то спорят на повышенных тонах и оба без масок. Ноги сами несут меня прочь. Сквозь вихрь блесток и шелка вижу, как Нокс в раздражении сдавливает переносицу, а Селеста нежно касается его плеча.
— Ты должна найти ответ. Это важнее всего, — говорит Нокс. Я уже достаточно близко, чтобы слышать их, поэтому замираю, стараясь не выдавать себя. Узы фокусируются на руке Селесты: им не нравится, что она касается его с такой фамильярностью.
— Я ничего не смогу сделать, пока мы не вернемся под землю, — отвечает она. — Здесь возможности ограничены, так что наберись терпения.
Это узам тоже не по вкусу. Снова секреты, снова ложь.
— Забавная парочка, не правда ли? — Горячее дыхание Дэймона у самого уха заставляет меня вздрогнуть. В любое другое время я бы развернулась и ударила его, не раздумывая. Но сейчас я будто приросла к полу, не в силах отвести взгляд от Нокса и Селесты. Жду, когда он наконец явит свое истинное лицо и выставит меня круглой дурой.
— Когда-то они были страстными любовниками. Я даже грешным делом думал, что они могут оказаться парой, — мурлычет Дэймон.
Я каменею. В голове всплывают образы: Нокс и Селеста, сплетенные в объятиях.
— Не находите ли вы это интересным? Стоит вам появиться — и он больше не угрюмый, измученный принц. А она вдруг вновь проявляет такой живой интерес к его чувствам.
Ярость закипает в жилах. Знаю, что он провоцирует меня, жаждет сцены или признания. Нет. Нельзя выдать правду. Нельзя позволить ему понять, что нас с Ноксом связывает нечто большее, чем просто влечение. Собрав всю волю, я наконец отрываю взгляд от этой парочки и удостаиваю Дэймона вниманием.
Даже не пытаюсь скрыть своего презрения. Разумеется, он вырядился павлином. Длинные перья хвоста роскошным веером расправлены за спиной, каждая синяя и золотая нить мерцает в полумраке. Будь на его месте кто угодно другой, я бы восхитилась мастерством, но сейчас лишь оглядываю его с притворным безразличием.
— Чем могу быть полезна? — бросаю я, делая внушительный глоток и возвращаясь взглядом к толпе.
Дэймон сужает глаза, отчаянно пытаясь понять, задели ли его колкости за живое. Но в мгновение ока его лицо вновь принимает выражение самоуверенной скуки.
— Столько враждебности в голосе, Дэнни. Как и сказал Сиприан, нам всем просто… любопытно. — Он обводит залу бокалом. Замечаю, что в нем не шампанское, а густая, до краев налитая кровь. Отрезвляющее напоминание о том, где я и кто меня окружает.
— Вы ошибаетесь, если думаете, что я хоть на йоту понимаю помыслы своего Господина. Всё куда прозаичнее. Он выбрал меня своей Фамильяркой. Вот и всё. Не пора ли вам всем преклонить колено и целовать мне стопы за то, что я вернула этому месту магию?
Сама не знаю, откуда взялась эта дерзость. Хмельная храбрость или отголоски магической колыбельной?
Услышав мой выпад, Сиприан разражается громовым хохотом. Дэймон при его появлении заметно напрягся. Усмехаюсь, не скрывая удовольствия: по крайней мере, отец Нокса на моей стороне. Возможно, если надавить чуть сильнее, и он поделится информацией.
— Сиприан, кажется, вы задолжали мне танец, — вступаю я, одаривая его широкой улыбкой. Старик принимает приглашение с готовностью верного пса.
Не удостоив Дэймона даже взглядом, следую за Сиприаном. Тот кружит меня по залу, словно легкую куколку. Ноги почти не касаются пола. Но забытье длится недолго. Музыка нарастает, а покалывание под кожей становится невыносимым. Узы в груди затягиваются всё туже. Мне не нужно внимание Сиприана. Мне нужен его сын.
Предвкушение вытесняет всё остальное. Нокс где-то рядом. Ищу его среди мелькающих масок: сердце частит, а по груди разливается жар.
Погруженная в свои мысли, я не замечаю, как Сиприан отпускает меня посреди пируэта. Вскрикиваю, когда жгучее покалывание на миг стихает и оказываюсь в объятиях Нокса.
Даже маска волка не мешает узнать его по мощному электрическому разряду, пронзающему нас обоих. Алые глаза мечутся по моему лицу, изучая макияж и украшения. Они действительно прекрасны, пусть их цвет и знаменует смерть.
Мы прижаты друг к другу: когда музыка замедляется, он склоняет голову к моему уху.